Добро Пожаловать

Пия Тафдруп

 

 

Стихотворения

Перевод с датского Анастасии Строкиной

 

 

Пия Тафдруп – известная поэтесса, прозаик, переводчик и драматург, значительная фигура поколения 80-х. Родилась в 1952 году. В 1977 году окончила Копенгагенский университет по специальности скандинавские языки и литературоведение. Дебютировала в 1981 году сборником стихов «Когда ангел прервет молчание». С 1989 года член Датской академии. Удостоена ряда премий, в том числе является лауреатом Литературной премии Северного совета. Произведения Тафдруп переведены на различные языки. Сама она тоже перевела ряд книг, в том числе прозу датской писательницы Карен Бликсен, написавшей большинство своих произведений на английском, и поэзию Леонарда Коэна.

 

Из всех даров жизни

Из всех даров жизни
остаётся один только
ключ –
от последней двери –
ключ на цепочке в кармане брюк.
Вечно отец забывает
завести наручные часы,
и стрелки их показывают
точное отсутствие времени.
Медсестра не обновила
дату в календаре,
и сквозь листок с ушедшим днём
проглядывает темнота.
В приёмнике нашли волну
с классической музыкой,
колесико настройки заклеили скотчем –
чтобы ноты по другим частотам
не разлетелись,
чтобы всегда звучал Бах.
Эта минута держит меня,
и я забываюсь –
вслушиваюсь в дыхание
неповторимых
слов,
знаю наверняка,
что кровь – рано ли, поздно – застынет,
что на суматошной земле
всему обозначен предел.


Спокойной ночи

Отец лежит
в ночной рубашке.
Когда я была ребёнком,
он осыпал меня
блестящей звездной пылью,
сияющей на ресницах.
Когда я была ребёнком,
я говорила по-детски,
по-детски воспринимала слова,
думала тоже по-детски.
И каждая сказка на ночь
казалась разноцветной.
Так их рассказывал мой отец, что даже слепой
под куполом темноты
разглядел бы радугу.
Я засыпала, и сон уносил меня
далеко за горизонт –
от детских переживаний.
Я вглядываюсь
в папины глаза:
на его ресницах
сияет звездная пыль.
Вот и пришло время ночи –
нескончаемой.
Морфий ведёт отца по млечному пути,
нашептывает ему,
что будет легче,
что прекратится боль.


Вспышка

В яблоке бытия семечко пустоты,
янтарная смола смерти собирает минуты.
Вдруг – вспышка в тишине,
и струны молний над океаном,
рассеянный свет, ослепительное
сияние нежности.


Война и мир

«Нужно приехать сейчас», –
раздалось в телефоне.
И гудки – разъедая пространство –
кричат мне: «Сейчас!»

Звезды обрушились. Из миллионов минут
есть только это сейчас
предрассветное утро, прозрачное, без гудков кислоты,
как начищенное стекло.

Каштан отцвёл,
и под ногами –
кровь и пепел
его цветов.

Темнеет пред глазами.
Положим конец «никогда».
Сажусь в машину,
еду
вдоль пустых дорог
в обитель мертвых,
в темноту пещеры,
чтоб только осознать:
отец лежит,
и кровь в нем не остыла ещё,
                            Но нет его...
Глаза и ноздри, уши подтвердят мне:
                            Нет его...
Молчание. Рассвет. Старик
в изношенной одежде.
Не бьется сердце, мышцы онемели,
жизнь не вернётся.
Осталось тело – дерево окаменелое,
осталось имя,
которое ношу.
Смерть
обесточивает
всё.
Но, может быть, поэтому
мы зажигаем свечи.


Красное платье

Будь я на
двадцать лет
моложе,
я бы купила такое же:
висит оно, сушится в окне,
стекает красными каплями,
светится,
будто ангел,
прикованный к складу с оружием.


Нет могил для слов

Как я любила тебя, отец.
Ты был моим первым словом,
первым, кому я придумала имя –
невнятное собрание звуков –
прежде, чем сумела произнести «папа».
И никуда это слово не денется,
не исчезнет из языка,
не устареет,
не упокоится под плитой забвения.
Слово «отец» существует,
но лишь на бумаге
или в памяти – кадром цветным.
Как вымершим видам
не суждено больше плавать, летать или ползать,
так и отцу
разговаривать не суждено,
не позовёт он отныне, не отзовётся.
Лёгкий пепел –
это не мой отец...
И если скажу я
«папа»,
он не услышит.
В моей жизни
от этого слова осталась тень.
Сколько ни обещай, не сможешь быть вечно рядом.


Вращение Земли

Землетрясение в Азии нарушило
сам ход земли –
дни отца теперь
на долю секунды короче
и скоро сложатся в восьмидесятилетие.
Не хочет быть отец
ни инженером, ни архитектором.
Ночами бродит он по коридорам,
сдает экзамены,
не понимает,
прошел он или нет.
Дни стали тихими,
как взмах ресниц.
«Я здесь посеял траву», –
сказал отец. Он вечно создавал
подобие Райского Сада –
где бы ни находился.
Передо мной – пологая больничная лужайка.
«А тут я высадил живую изгородь:
пусть подрастет – укроет собой железный забор».
Великодушный отец.
Я на него смотрю:
он – одно целое с землей,
земля – едина с ним.
Планета стала тяжелее,
теперь она
вращается быстрей.
Я не смыкаю глаз,
пока отец блуждает по ночам,
пока он днями – в полудреме от лекарств.
Небо –
как белая стена.
Я вглядываюсь ввысь,
и атомное время
изменяется на секунду координации.

Перевод с датского Анастасии Строкиной

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29