Добро Пожаловать

Александр Мишарин

 

Сказание об Анне и Людвиге

Пьеса              

 

Макет пуст. За макетом мы стоим друг за другом. На зал. Или мы стоим за

макетом, как после встанут фигурки. На зал. Подходим. Садимся по разные стороны

макета. Через макет.

Я: Это совершенно не занимательная

М: и даже не поучительная история.

Я: Да и история ли вообще?

М: Всего несколько диалогов.

Я: Да два живых голоса,

М: ныне давно отлетевших,

Я:  исчезнувших...

М: из земного эфира - муз. (песни).

Я: Достаточно ли этого для "истории"? (свет)

Я: Ах, какие бывают истории

М: с переодеванием,

Я:  дуэлями,

М: брошенными малютками,

Я: оживающими мертвецами,

М: съездами партии

Я: и королевскими милостями!

М: Один Шекспир чего стоит!

Я: Позавидуешь да и только!

Я: А что у нас?

М: ... В простом прохладном вестибюле

Я: нашего "доходного" дома

М: Стоит высокий,

Я: наголо бритый,

М: в пенсне,

Я: Людвиг Карл ЛЕВЁ.

М: От родных я знаю, что он

Я: бывший банкир. Немец. Он наклонился ко мне,

М: десятилетнему,

Я: и протягивает теплую,

М: с длинными красными пальцами,

Я: руку и улыбается...

М: Не как другие, а наверное, по-особому -    

Я: "по-банковски"... Пробивающееся сквозь грязный витраж нашего парадного июльское солнце бьет в его отполированную лысину, и она сияет - словно вырастает за его головой... Он мне нравится,

М: но я, еще маленький, стесняюсь и убегаю.

Я: Убегаю, чтобы навек запомнить и его лицо,

М: и его имя, и его пенсне...

Я: И июльский нимб его "банкирства"

отрывается от клетки муз.

Как? Почему... Бывший банкир? Немец?

М: Только что кончилась война... А он - сияющий, незыблемый,

Я: навечный...

М: Хотя бы в моей памяти.

Я: Потому пройдет еще лет тридцать -

М: и мои друзья, переехав на новую квартиру,

Я: обставят ее старинной, антикварной мебелью.

М: И на мой вопрос, откуда, напомнят:

Я: "А помнишь старушку,

М: Анну Павловну? -

Я: Профессоршу? Вот она, одинокая, все нам и оставила - в наследство".

Ставлю фигурку к фигурке - через макет.

М: И я действительно вспомню довольно громогласную, вздорную,

Я: не без вульгарности,

М: типично советскую громогласную профессоршу,

Я: гордившуюся тем, что начинала она с прислуги,

М: а стала доктором химических наук. И вот уж как двадцать лет

Я: завкафедрой в Менделеевке!

М: Я не любил ее,

Я: а она меня просто не замечала.

М: Да и Бог бы с ней и с ее наследством,

Я: если бы в разговоре не всплыла фамилия

М: ее давно умершего мужа

М: Леве! - М. ставит фигурку Л.

Я: Людвиг Карлович?

М: Да-а.

Я: Господи! Ну, чего не бывает на свете. Два имени связались в моей памяти. Два лица всплыли и встали рядом друг с другом. В моей памяти. Почему именно в моей? Ведь я им был никто - ни сын, ни родственник, ни ученик... Даже не наследник, как мои друзья. Шел год за годом,

М: менялась карта мира, умирали близкие,

Я: самые близкие... Без которых, кажется, ты не сможешь прожить ни дня, не сможешь просто выжить.

М: Разорвать белую пелену одиночества.

Я: Но я жил и жил, подчас удивляясь самому себе,

М: старел и,

Я: становясь эгоистичнее и тише... - Музыка

Но в этой тишине иногда, не часто, но с удивительной настойчивостью

Я: (через макет) я слышал их голоса.

М: Да, да, их - Анны Павловны и ее мужа...

Я: Они словно вырастали из чего-то необъяснимо близкого для меня -

М: из самой сокровенной памяти.

Я: Памяти, которую я не могу объяснить, -

М: знаю только, что она есть у каждого из нас. Слышать и слушать чужие жизни, которые то приближаются к твоей,

Я: то словно забываются,

М: но не уходят,

Я: а живут где-то рядом с тобой.

М: И посещают неожиданно,

Я: непредсказуемо, поднимают нас над своим одиночеством и эгоизмом.

 

        

(Сначала будто шум старинной пластинки, где чуть различимы голоса, где скрипит иголка, как на старинном патефоне. Потом все яснее, различимее... Исчезают деревянные интонации, словно на старой записи.)

АННА - Мама дала мне только эту сковородку. Я так быстро уезжала. Она схватила ее и говорит - береги, она чугунная. Замечательная.

ЛЮДВИГ - Действительно, замечательная. Никогда не видел такого совершенства. И какая легкая!

АННА - Настоящий чугун! Такая яичница на ней получается!

ЛЮДВИГ - А еще что?

АННА - А больше я ничего не умею делать. Не пробовала.

ЛЮДВИГ - Ну, с яичницей нам придется подождать - в доме пусто.

АННА - А как же вы живете?

ЛЮДВИГ - Один. {Анна вешает ткань).

АННА – (Остановилась. Твердо.) Теперь - не один. Меня же к вам прописали. Ордер выдали.

ЛЮДВИГ - {Пауза. Глаза в глаза к Анне). Это большая радость.

АННА - (С недоверием. Изучающе. Озадачено). Радость. Я думала - вы драться со мной будете.

ЛЮДВИГ - Драться? Зачем? {Пауза). Я давно не выхожу из дома. Они посчитали, что я, наверно, умер.

АННА – (не сразу) Да... {Сухо). Мне так и сказали. Ты там выброси труп. Помой... И живи.

ЛЮДВИГ - Ошиблись.

АННА - Ну, ничего! Долго-то не протянете.

ЛЮДВИГ - Да, старый... Мне уж тридцать четыре...

АННА – (Осматривается. Себе вслух.) Ну, я этот шкапчик поколю - буржуйку разведу. Теплее будет. Я подожду. (Глаза, ее дом. смеется). Я - терпеливая!

Уборка, что-то двигает, потом вытирает и т. п.

ЛЮДВИГ - А откуда... вы?

АННА – (в делах). С Бела Города. Дале-еко! (Смеется). Ох, и тоска у вас! Не пройти - не вымести. Чего так всего много?

ЛЮДВИГ - Пока я тифом болел, все комнаты заняли. Уплотнили - так сейчас говорят.

АННА - (смеется) А теперь вот и до вас добрались. Да вы живите, вы мне не мешаете. Если, конечно, на ноги обратно встанете.

Находит повестку. Песенка обрывается - Шопен. Входит плавно.

ЛЮДВИГ - А зовут-то вас как, милая?

АННА - Нюша. Можно Нюра... А вообще-то я - Анна.

Музыка: "Анна"

ЛЮДВИГ - А зачем в Москву? Война все-таки...

АННА - Тае - рожать! Меня бы отец с братьями убили, если бы узнали. Мамка вот меня и отправила в Москву с верным человеком.

ЛЮДВИК - Рожать? Вы?

АННА – (смеется) Еще не видно. Это фигура у меня такая - крупная. (Вздохнула: вспомнила, что дома было). А через месяц уже поздно было бы... я здесь уже с Покрова... (Выключает. Людвигу с правдой и болью). Думаете, легко мне было ордер-то на вас выбить? (Жестко про комиссара). Недаром третий месяц в прислугах у большого комиссара жила. (Слава Богу!) Это женка его мне подмогла, чтобы с глаз долой сплавить – (пояснение) ох, как за своего Тибора дрожала! (С лукавством) Думала, уведу его с ее постели... (скрывается лицо - муз. хохочет. Напевает, заворачивается). Вы чего затихли-то?

ЛЮДВИГ – (в бреду; по-немецки...)

АННА - Чего это вы? Помирать вздумали? Это - не туды... Как же я одна-то останусь... Мне еще рожать надо. А так все какой-никакой, а человек. Эй, милый! Послушай... да чего тарабаришь? По-какому? Эй!.. Не помирай! Вот тебе и повестка пришла. Эта... Собирают вас - бывших. Да! Строгая повестка. Идти надо, а то расстрел. Слышишь? Затих... Господи, упокой душу раба твоего... (Пауза, плачет). Ну, так и быть, скажу - помер! Отмучился... (схватки). Шопен.

Ангел. (Христос отмучился .) Плач...

(Отлетает  тот  далекий разговор,   словно уносится  в  космос...   Так  и  в дальнейшем   будут   дневные   и   ночные   диалоги,   явные   и   скрытые   признания,  объяснения... Не всегда в хронологическом порядке - ну, ничего... Разберемся!)

ЛЮДВИГ - Что же ты плачешь - я ведь не умер?

АННА - То-то, что не умер. {Всхлипнула) А я уж комнатку под себя распределила. Думала, диван твой иль выброшу...

ЛЮДВИГ - Такой диван!

АННА - Глупость, конечно. Сжечь его надо было. До тепла-то еще месяца два.

ЛЮДВИГ - А меня ж куда?

АННА - Так я же и говорю - надеялась, помрешь ты.

ЛЮДВИГ – (не сразу). А зачем ты тогда за мной ухаживала? Вон даже молоко... Свежие яйца откуда-то достала?

АННА - Яйца мне из деревни прислали.

ЛЮДВИГ - Могла бы продать.

АННА – (не сразу) Это конечно... {Глаза)

ЛЮДВИГ - Что замолчала?..

АННА - Жалко... (вздохнула). Такая бы веселенькая комната у меня была бы. Подружек бы в гости звала. (весело). Я же на работу устроилась. На галошный завод.

ЛЮДВИГ - То-то от тебя синькой пахнет!

АННА - Тоже думала - одна буду, так и мыться прямо в комнате можно.

ЛЮДВИГ – (смеется). А меня стесняешься?

АННА – (смело). А чего вас, деда, стесняться? У нас в деревне бабы стариков-то никогда в разум не брали.

ЛЮДВИГ - Я понимаю - тебе в твоем положении... Трудно. Как же ты на химическом заводе? Будущая мать.

АННА - А жить-то как? Я тут все книжки ваши да картинки продавала. Чего похуже, потяжелей, - в печку! А что покрасивше - на рынок... А потом чуть не споймали. Советская власть-то строгая... (Неожиданно). Грех я на себя большой взяла. (Молитва). Когда за вами-то приходили, сказала - умер, грешный. Так что вас теперь со всех списков вычеркнули. И на карточки тоже. Так что вас вроде бы и нет.

ЛЮДВИГ - А если нет... Ведь и выгнать меня можно?

АННА – (вздохнула). Ой, смотрю я на тебя... да на себя. Битый да грабленый! Ты аж зеленый с тифу. А я - с пузом! (Неожиданно). Помыть-то тебя надо будет!

ЛЮДВИГ - (с ужасом) Меня? Помыть?!

АННА – (спокойно). А потом ты меня. (Серьезно). Жить-то надо как-то? Или как?

Автор: Из их разговоров трудно понять, что это были самые тяжкие послереволюционные годы. Они были небольшие люди и не думали о счастье человечества. Они защищались от него..'. И на это уходили все силы.

У истории и у конкретных людей разные отсчеты времени, великая История помнит Революции, войны, перевороты, съезды, правые и левые уклоны. А человек помнит тиф, сосущий голод - из месяца в месяц - жуткие исчезновения близких... Никогда не помнит собственную тоску, не связывает ее с определенным временем... Может быть, потому, что она всегда с ним. Эта печаль-тоска... И в молодости, и в зрелые годы...

(Снова тихий, почти шепотом, разговор....)

ЛЮДВИГ – (сердясь). Положи фотографии на место.

АННА – (смеется). - Не положу! А эта - фифа в шляпе - кто?

ЛЮДВИГ - Эта фифа? Моя жена.

АННА - Ой, страшна-то... Чего же она такая старая?

ЛЮДВИГ - Она не старая - полная просто... И потом шляпа, шлейф... Они, наверно, старят?

АННА - А она что, барыня была?

ЛЮДВИГ - (растерявшись). Наверно. В каком-то смысле...

АННА - А ты значит. Тоже. (Смеется, лишенец недобитый).

ЛЮДВИГ – (серьезно) Нет, я не был барин. Я - банкир.

АННА – (испуганно). Кто-кто?

ЛЮДВИГ - Председатель Московско-Рижского банка взаимного кредита. На Мясницкой и ныне моя контора. Я же тебе показывал.

АННА - Где Наркомат-то? (Озадаченно). Банкир?! Бухгалтер, значит?

ЛЮДВИГ - В каком-то смысле... {отвлекаясь). А это наши близнецы - Карл и Габи. Габриелла...

АННА - Ой, и путаники! Имя-то какое придумали... (Смеется). А что это за тетка старая?

ЛЮДВИГ - Моя теща. Баронесса фон Дерниг.

АННА - Дворянка (вздыхает). Ох, и плачет по тебе пуля. Кругом - белый, контра... (Хохочет) Боишься?

ЛЮДВИГ - Почему?

АННА - А чего ж ты четвертый месяц из дома не выходишь. Думаешь, не вижу -страх в тебе великий. (Тише). Пройдет.

ЛЮДВИГ – (не сразу). Пройдет... (пауза). Все пройдет!

АННА – (пригорюнившись). Вот похоронил бы их... Толстуху свою с детками, да с тещей. И сам помирать собрался. А тут глянь, я тебе на голову свалилась! (Тише) Ты, небось, убить был готов, что я к тебе в берлогу влезла? А? Теперь вон как смотришь!

ЛЮДВИГ - (растерянно). Как?

АННА - Не девка я, небось, понимаю... (То ли весело, то ли с отчаянием). Вот рожу тебе сынка - Карла второго... И будешь ты снова королем по земле ходить...

ЛЮДВИГ - Мне? Сына?

АННА - А кому? Не себе же!

ЛЮДВИГ – (не сразу). Чего же ты плачешь?

АННА - Хоть бы слово когда доброе сказал! Все такой увилистый, увилистый... Как коромысло!

(Тихо-тихо, издалека чуть слышная музыка - словно с другого конца света).

АВТОР - Мальчик умер при родах. Ему даже не успели дать имени. А через месяц Леве и Анна расписались в ЗАГСе. Был апрель 1926 года. Они вернулись домой вдвоем - не было ни свадьбы, ни свидетелей.

(Анна ставит патефонную пластинку. Это модная тогда румба).

ЛЮДВИГ - Потанцуем? (Анна молчит) Пойдем в синематограф? (Анна молчит) Крикни на меня! Ударь... Только не молчи! (Анна молчит).

ЛЮДВИГ - Будем жить. Как-нибудь все сложится...

АННА - (после паузы) - Остался ты один у меня.

ЛЮДВИГ - (тихо) Я? У тебя?! АННА - Тебя-то я уж не потеряю. И не думай! Хватит с меня хоронить.

ЛЮДВИГ - (не сразу) А кого еще... Ты похоронила?

АННА - Отца. Братьев...

ЛЮДВИГ - Когда?!

АННА - Когда-когда... Когда всех! - Порубали их - они с Махно были. А мать третий месяц как схоронили.

ЛЮДВИГ - А откуда знаешь?

АННА - Мне верный человек сказал.

ЛЮДВИГ - (повторяет). Верный человек...

АННА - Не ты же один - "верный". Так что теперь я кругом сирота. (Строго). Обижать меня - грех! Запомни! Бог накажет!

ЛЮДВИГ - (после паузы). Скрытная все-таки ты...

АННА - И ты не "душа на распашку". Все молчишь, молчишь... Как с сейфом с тобой жить. Такая вот у нас любовь.

ЛЮДВИГ - Плохо?

АННА - (весело смеется). Не плохо... Нет!

ЛЮДВИГ - Но все-таки любовь? Как в стихах?

АННА - Ага, как в твоем "Фаусте"!

ЛЮДВИГ - (смеется, почти хохочет) - Не в "Фаусте", а в "Фаусте". Фауст... И Маргарита.

АННА - (тихо повторяет). Фауст... И Маргарита. (Улыбнулась). Это я, что ли, Маргарита?

ЛЮДВИГ - Я... Яволь... (читает по-немецки "Фауста", останавливается)

АННА - Еще... Еще читай! Смеются, плачут. Гремит румба. (Людвиг все громче, все радостнее читает "Фауста". Почти кричит. И Анна начинает повторять за ним отдельные немецкие слова. Все громче... Все громче... Все громче - все радостнее).

АВТОР - 28 августа 1927 года Людвига Леве арестовали и выслали в город Кандалакшу, где он пробыл семь лет. Анна писала ему письма, посылала посылки. Она ждала. Он вернулся апрельским утром тридцать четвертого года.

АННА - Ты спи! Спи... Если хочется... Ты спи еще... ЛЮДВИГ - А сколько же я проспал? АННА - Уж третьи сутки пошли. ЛЮДВИГ - А ты так и не уходила?

АННА - Я, слава Богу, диплом пишу. Так удачно получилось, не надо было на факультет бежать.

ЛЮДВИГ - (смеется тихо). Ты? Нюра? Нюшенька... И диплом? Боже! АННА - (читает по-немецки из "Фауста)

ЛЮДВИГ - Помнишь? Маргарита...

АННА - Все удивляются - откуда у меня такое произношение.

ЛЮДВИГ - Они ведь должны знать, что у тебя муж...

АННА - Может, меня и в Германию пошлют!

12Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29