Добро Пожаловать

Лев Бердников
 
 
 
 
 
 
Нечто о книжной пародии


 

В 1810 году после долгого молчания некогда популярный писатель-сатирик, автор некогда боевитых и остросоциальных произведений  Николай Иванович Страхов (1768- после 1825) издал на собственный кошт книгу “Мои петербургские сумерки”.  То было собрание разных очерков:   нравоописательных, топографических, исторических и сатирических, в которых   критики не нашли “взаимной между собою связи”, да и в самой книге не обнаружили “ни плана, ни последовательного порядка”.  Зато отметили общее минорное настроение, “огорчение духа” автора.  Сам же  Страхов говорил о “сумерках духа”, и это свое душевное состояние выразил в горячей молитве: “Низверженный во мрак,  терплю я мучении, вонзившиеся в сердце мое остреями гораздо тончайшими самих игл”. Да и питерскую природу живописал он в самых мрачных тонах: “Источник, в котором списывалось голубое небо и прелестная зелень, ныне изображает бег темного облака.  На седой выспренности небес рисуется один полет черных галок”.  Замечательно и то, что в этой книге Николая Страхова, пожалуй,  впервые в  русской печати было сделано тиснение краской синего цвета.  И в этом был заложен особый смысл: “сумеречная” краска несла в себе художественную нагрузку, поскольку воплотила, опредметила в себе “сумерки духа” сочинителя.  Синие литеры книги служили, таким образом,  тематической скрепой, объединяющей столь далекие по содержанию очерки.  

Рецензенты, книгопродавцы, а впоследствии и российские библиофилы, включая известного Николая Смирнова-Сокольского, обратили внимание на то, что “Мои петербургские сумерки” напечатаны “не чернилами, а какою-то краскою синего цвета”. Но в то время книготворческий посыл Страхова не был сколько-нибудь понят и оценен.  Более того, представленная им книжная невидаль воспринималась скорее как нелепица, а подчас и вызывала откровенное раздражение.  Вот что писал по сему поводу обозреватель журнала “Цветник” (1810, Апрель, № 4):  “Столь же странно видеть – по крайней мере, первый раз – книгу, напечатанную голубою краскою, как и щеголя с голубою манишкою или с голубым на шее платком.  К сожалению, особенно у нас, никакая почти странность не останется без подражания.  Можно теперь ожидать, что вскоре напечатано будет еще несколько книг голубыми, зелеными, может быть, розовыми буквами; а ежели какой смелый молодой человек, одаренный творческим духом, покажется на бульваре с голубою или алою манишкою: то сколько в одну неделю благовоспитанные наши юноши отнесут в капища моды голубых и алых бумажек!”.     

Критик не случайно расценил эту книжную новацию, как модный каприз.  Разноцветные издания и впрямь олицетворяли  собой щегольскую культуру.  Но в отличие от  “Моих петербургских сумерек” цвет в них никак не сопрягался с содержанием, а имел самодовлеющий характер.  Вспоминается письмо Щеголихи из новиковского журнала “Живописец” (1772) (авторство его приписывают Денису Фонвизину).  Та  просила издателя напечатать  “Модный женский словарь” особым образом.  “Дай ему вид, - настаивает она, - а еще бы лучше, если бы ты напечатал вместо чернил какою краскою.  Мы бы тебя до смерти захвалили”.

Говоря о щегольском виде изданий, незадачливая вертопрашка имеет в виду, конечно же, модную книжную продукцию с берегов Сены.  Речь могла идти об изданиях маркиза Луи Антуана Караччоли (1723-1803)  “La Livre de Quetre Couleurs” (Paris, 1757) c желтой, коричневой, голубой и красной красками, а также “La Livre a la Mode” (Paris, 1759-1760), украшенное виньетками с изображением розана и обезьяны и отпечатанное розовыми и зелеными литерами.  Последнее издание получило исключительную популярность и сразу же было переведено на немецкий язык, а в 1789 году в типографии Николая Новикова вышел в свет и её русский перевод под заглавием “Модная книга”.   Хотя русские публикаторы опустили все названные детали полиграфического убранства, однако посчитали нужным специально оговорить, что они имелись в оригинале “в осмеяние французской ветреной жадности к новым модам”.  Сохранилось здесь и посвящение “господам петиметрам и госпожам петитметрессам”, где говорилось о феномене успеха той или иной книги в обществе модниц и щеголей.  Сочинитель исходит из их полного равнодушия к содержанию книги, а потому вовсе не надеется, что она будет прочитана: “Я доволен, если в нее посмотрят и понюхают; больше мне ничего не надобно”.  И далее о том, что нашел, наконец, способ, как приохотить петиметров к книге. “Я уверен, - иронизирует он, - что красные и зеленые страницы привлекли бы множество читателей, и что всякой бы читал самые трудные сочинения, если бы пригож был цвет у оных”. Автор сетует на черно-белые тона современной типографской продукции, сравнивая ее с катафалками и похоронами: “Иной бы сказал, что каждое сочинение носит траур по своем авторе”.  И он предлагает перемешать “лазоревые строки с кармазинными”, а также издать для щеголей “Энциклопедический словарь”, где каждая статья “отлична была своим цветом”, а “все литеры в одном слове имела каждая свой блеск”. 

При этом каждый вид, жанр, тематическая группа изданий должны быть сразу же узнаваемы по цвету обложки и переплета:  “Упоминаются книги голубые, и это суть сказки; упоминается книга красная, и это есть волшебная, в которой предполагаются написанные злодеяния; говорят о желтой библиотеке, и это значит сочинения запрещенные”.  Ценность содержания книги игнорируется вовсе. Условия одной азартной “книжной игры” (наподобие распространенным в щегольской среде карточным играм) оговариваются в “Модной книге”.  Для нее необходимы издания малого формата: “книги тасовались бы вместе, и их раздавали бы игрокам по две, по три или по пяти”.  А как определить вертопраху, какая карта (простите, книга) старше?  Ведь не читать же их, в самом деле!  Выход находится и здесь: щеголи договариваются между собой, что в этот кон книга Ньютона побивает книгу Гассенди (возможен и обратный ход).  Так идея бессодержательности доводится до логического абсурда.  Ну, как тут не вспомнить Виссариона Белинского: “Видеть изящно изданною пустую книгу так же неприятно, как видеть пустого человека, пользующегося всеми благами жизни”.  Для пустельги-щёголя книга – лишь модный аксессуар и уподобляется румянам и булавкам (эти слова неизменно ставятся в один ряд). 

Пародированию книжной культуры, и щегольской в частности, отдал немало сил и энергии и наш Николай Страхов.  Вообще этот сатирик заслуживает отдельного обстоятельного разговора именно как книжник.  При малой, чтобы не сказать вовсе не изученности психологии книготворчества в её соотнесённости с психологией литературного творчества эта фигура может восприниматься как феномен яркого имитатора в книжной культуре.  Окостеневшие шаблоны и стереотипы, устоявшиеся элементы структуры и архитектоники книги под его пером оживали, становились элементами творческой игры (включая контаминацию и пародирование различных типов и видов изданий), наполнялись новым сатирическим содержанием. 

 Убеждение века Просвещения: “Печатный каждый лист быть кажется святым!” (Иван Дмитриев) - Страховым решительно не приемлется.  Он глумится над верой отцов  всякому книжному слову (как после этого “правильно” воспитывать детей!), ополчается против таких популярных тогда в западноевропейских и русской книжных культурах таких видов изданий, как “Сонники”, “Фокус-покусы”, “Астрологи”, “Оракулы”.  Они, с его точки зрения, суть тиражированное плутовство и обман, ибо замещают промысел ворожей, “загадчиц на кофе”, гадалок и прочих шарлатанов-мздоимцев

Страхов едко высмеивал плагиат, предлагая “Способ искусно выкрасть сочинение и выпустить оное в свет под именем своего собственного”:  “Возьми какого-нибудь хорошего автора, - наставлял сатирик, - прочти его кое-как, потом выпиши на разные лоскуточки те мнения, которые тебе в нём полюбятся.  Таким образом поступай с пятью или шестью писателями и продолжай сие до тех пор, пока на сию обкражу не изведёшь 8 дестей бумаги.  После сего все сии листочки, собравши вместе, перемешай сильнее, потом выбирай оные наудачу, вписывай мнения в тетрадь, дай оной какое-нибудь название, подпиши своё имя, отвези в типографию, и вели печатать”.  Он сочинял пародийные руководства по написанию и изданию романов, “поэм в древнем вкусе”, “философических книг”, сатир, похвальных од, календарей, любовных писем. 

Некоторые наблюдения сатирика занимательны: он вычислил, например, что “Ъ” занимал тогда “во всех книгах десятую часть, следовательно, кто имеет книг на 1000, тот единственно за Ъ платил излишних 100 рублей!”.   Пожалуй, впервые (задолго до критических высказываний библиографа Василия Сопикова) он обрушился на распространённую в то время коммерческую практику титульных изданий (1).  Одна из его филиппик была направлена в адрес такого “обязательного” элемента книги неимущего автора, как посвящение всесильному меценату. 

 Вертопраху, каким он предстаёт у Страхова, “потребно... иметь много книг для всяких наружных видов, как-то: давать читать оные знакомым девицам, обкладываться оными по горло, дабы произвесть о себе предуверение, будто мы какие великие писатели, знать название и поверхностное содержание книг, одним словом, быть живым реестром книг”.   Однако, отдавая дань “модному” увлечению века Просвещения - собирания домашней библиотеки, щёголь превращал её во “вздорохранилище”.  Один волокита, похваляясь своим книжным собранием, начинал и по существу исчерпывал свой рассказ описанием полиграфического облика изданий: “Печать самая лучшая и новейшая..., книги с золотым обрезом в прекрасном сафьянном переплёте... Редко беру сии книги в руки, однако ж находятся у меня толстые и большие волюмы”.

Наибольшую популярность получил издаваемый Николаем Страховым “Сатирический вестник, удобоспособствующий разглаживать наморщенное чело старичков, забавлять и купно научать молодых барынь, девушек, щеголей, вертопрахов, волокит, игроков и прочего состояния людей, писанный небывалого года, неизвестного месяца, неведомого числа, незнаемым сочинителем” (М., 1790-1792, Ч.1-9).  Нам уже приводилось писать о том, что в орбиту Страхова попали здесь едва ли не все наличествовавшие жанры, типы и виды книжной литературы, приноровленные им к пародированию щегольства (травестийная истина навыворот), а таже создаёт и псевдощегольские издания (2).  Знакомство русского сатирика с “Модной книгой” сомнений не вызывает.  Можно указать на сходную в обоих изданиях мистификацию с обозначением года выпуска (у Караччоли – 1000700509; у Страхова – 897168).  Но главное, Страхов перенимает идею Л.А. Караччоли о создании репертуара книг в щегольском вкусе.  Под очевидным влиянием “Модной книги” он вымышляет некую “Типографию Мод” и в каждом номере “Сатирического вестника” публикует известия о выходе в свет издаваемых ею небывалых книг.  Впрочем, столь приягательная для вертопрахов броскость внешнего антуража издания здесь ещё более усиливается.  В его пародийном реестре бьют в глаза переплёты стеклянные, черепаховые (как оправа модных лорнетов), “из павлиньих перьев”,  “из выкроек, мерок, нот и надранных векселей” и т.д. – и всё это издательское щегольство в России, где и печатная-то обложка была тогда редкостью чрезвычайной (первая явилась в свет лишь в 1779 году).   

Что до книги “Мои петербургские сумерки” (1810), то Страхов переосмысляет здесь прежние сатирические опыты, и синие литеры тиснения становятся у него содержательной формой, сообщают творческий посыл автора читателю. 

Если же говорить о книжной пародии, то она построена на доведении до абсурда знакомого, укоренившегося в читательском сознании стереотипа, шаблона (иначе невозможен комический эффект).  Устойчивая издательская модель наполняется новым сатирическим содержанием, при этом её изначальное целевое и читательское назначение меняется.  Вот слова самого Страхова: “Дабы быть знающими в философии, накупите песен, а для сведения по истории наполните шкафы сказками”.

Всё это, понятно, относится к пародированию не только щегольской культуры.  Отметим, что в начале XIXвека чрезвычайную популярность в России получили так называемые “чёрные”, “готические” романы Анны Радклиф, Мэтью Грегори Льюиса, Фрэнсиса Лейтома, Кэтрин Катберсон и других, с характерными замками, убийствами и привидениями.  Литератор Михаил Дмитриев свидетельствовал: “Я помню деревенские чтения романов.  Вся семья садилась в кружок, кто-нибудь читал, другие слушали; особенно дамы и девицы. – Какой ужас распространяла славная г-жа Радклиф. – (Славная – печаталось иногда при её имени на заглавии книги)”.   Все эти кладбищенские тайны, приправленные мрачной фантазией и душещипательной мистикой, стали наиболее читаемой книгопечатной продукцией в Европе и служили мишенью едких пародий, высмеивающие самый жанр ужасов.  Наиболее известная из них – книга “Нортенгерское аббатство” (1818) Джейн Остин, экранизированная в 1986 и в 2006 гг.

 Наш интерес привлекла анонимно (3) изданная в Москве  книга  “Аглинская ночь, или Приключения прежде несколько необычайные; но ныне совершенно простые и общия г. Дабо, купца, живущаго в Париже в улице Сент-Оноре. : Роман, каких есть весьма много, / Переведённый с арабскаго языка на ирокезской, с ирокезскаго на самоедской, с самоедскаго на готтентотской, с гуттентотскаго на лапонской, с лапонскаго на французской, итальянским монахом Спектроруини, а с французского на русской г. Страхолюбовым” (Ч.1-2.  М.: В типографии Платона Бекетова, 1803-1804).  Форма подачи сведений, характер и само название предисловия (“Блистающее привидение, или Таинства мрачной пещеры”) и другие элементы композиционного состава книги используются здесь в сатирических целях.  Достаточно привести объявление на титульном листе о распространении издания: “Продаётся: в развалинах Палуцци, Тиволи, в подземельных выходах Сент-Клерских, в аббатствах Грасвильском, Сент-Клерском; в замках Удолфе, Мортиморе Моннуаре, Линденберге, во всех местах, где есть привидения, разбойники, подземельи и западная башня”.  

Переводчик, скрывшийся под именем Страхолюбов, являл собой отечественного любителя “ужасного” и “чувствительного” чтива.   Он полностью принял условия предложенной в оригинале пародийной игры. Показательно, что в подстрочных примечаниях даются ссылки на русские издания “чёрных” романов.  Характеристика манеры чтения подобных текстов имитировала гадание на всякого рода “Оракулах”, с их мистическими числами, наводнивших тогда русский книжный рынок.  “Нет, нет!  Я не стану читать 4-й строки на 7-й страницы!” – с волнением восклицает герой.  И предлагает  издать “Месяцеслов разбойничьих шаек”, что вполне в духе вымышленных пародийных реестров Страхова.   Библиографы А.К. Шторх и Ф. Аделунг утверждают, что переводчиком книги на русский язык был сам  Страхов (4). Таким образом он удлинил свою и без того “страшную” фамилию, придав ей откровенно комическое звучание. 

Николай Страхов органически соединил в себе две ипостаси – словесность и книготворчество.  И не просто соединил, а создал в своих книгах и произведениях своеобычный культурный сплав.  Потому творчество его может быть оценено не только литературоведами, но и книговедами - в контексте исторической типологии книги (эволюции жанров и видов изданий).   Необходимы общие усилия исследователей разных областей культуры, чтобы понять и оценить вполне феномен этого книжного имитатора.  

 

 

 

(1) Титульное издание – нераспроданная часть тиража издания, выпущенная в свет издателем или типографом с вновь отпечатанным титульным листом, отличающимся от первоначального заглавием и выходными данными или только выходными данными.  Титульные издания выпускались, как правило, с целью активизации сбыта книги.

(2)  Бердников Л.  Вертопрах, говорящий и читающий // Новый берег, 2014, № 45.

(3)  Её автором является Луи Франсуа Мари Беллен де Ла Либорльер (1774-1847).

(4)  Шторх А.К., Аделунг Ф.  Систематическое обозрение литературы в России в течение пятилетия, с 1801 по 1806 год.  Ч.1.  Спб., 1810, №1250.

 

 

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29