Добро Пожаловать

Иегуда Амихай


Из книги «Стихи о Иерусалиме»
Перевод с иврита Анатолия Кудрявицкого

     

    Иегуда Амихай родился в 1924 году в Германии. Начиная с 1936 года он жил в Иерусалиме. Он был певцом этого города, причем писал о нем, обращаясь ко всем его жителям – и к евреям, и к арабам.

    Язык Амихая насыщен словами как древнего, так и современного иврита. Его стихи изобилуют оригинальными метафорами, но в то же время не переусложнены. Порой они трагичны, но есть в них и юмор, чаще всего невеселый. Да и как иначе писать о судьбе еврейского народа? Амихай часто находил сюжеты в истории, но он не констатировал факты, а пытался их осмыслить. Суть его поэзии – это философия истории.

    Как человек, он всегда был остроумен и ироничен. Этот скептик не любил красивых слов, но умел ценить правду, в том числе и горькую правду. Он был необычайно доброжелательным человеком. Из людей, лишенных иллюзий, получаются подлинные гуманисты.

    Шамай Голан, израильский прозаик

     

     

    Город поношенных евреев

    Иерусалим – город поношенных евреев с плеча Истории,
    еврейского секонд-хэнда, немного продранного, дешевого.
    И еще он – Глаз, обращенный к Сиону. И все глаза
    умерших и живых, треснутые как яйца
    у края котенка – чтобы город
    насыщался, тучнел, богател.

    Иерусалим – город усталых евреев,
    бодрящихся по праздникам, танцующих,
    как цирковые медведи, на ноющих ногах.

    Кто нужен Иерусалиму? Не мэр, нет,
    но дрессировщик с хлыстом в руках,
    способный укрощатъ пророчества, гнать пророков
    по арене, кругами, галопом, учить их метить камешками
    свой опасный путь к апофеозу.

    Потом они все равно спрыгнут с высот –
    под гром аплодисментов и орудийной канонады.

    И Глаз, обращенный к Сиону, затуманится слезами.



    Повторяется ли история

    Не знаю, повторяется ли история,
    но ты не станешь прежней, это точно.

    Помню, как город был поделен
    не между евреями и арабами,
    а между тобой и мной.
    Тогда мы были вместе.

    Мы сделали себе убежище из тревог,
    мы построили дом из смертоносных войн,
    как северяне строят теплые,
    надежные жилища из мертвенных
    ледяных плит.

    И вот город стал единым,
    но мы – расстались.

    Теперь я понимаю – история не повторяется,
    как я всегда понимал:
    ты не останешься такой, как прежде.



    Плач по убитому на войне

    Господин Беренджер, чей сын
    пал в бою у Суэцкого канала, вырытого иностранцами
    для прохода судов через пустыню,
    встретился мне у Яффских ворот.

    Он очень исхудал – потерял столько же,
    сколько весил его сын.
    Потому он легко плывет по аллее –
    как лес, сплавляемый по реке.



    Подобно наружной стене здания

    Неожиданно и слишком рано
    я понимаю, что живу.
    Как будто внутренняя стена здания
    стала наружной – после войн и разрушений.

    Я почти забыл,
    каково быть внутри. Ни боли,
    ни любви. Близь и даль
    от меня теперь на равном расстоянии.
    Они синонимы.

    Никогда не думал, что с красками
    может случиться такое. Как будто с людьми:
    голубизна спит в памяти вечерней синевы,
    бледность осеняет фиолетовую дремоту. Ветер,
    не имеющий запаха, приносит ароматы
    издалека. Листья цветка хацав* засыхют
    гораздо раньше белых лепестков, –
    и не узнать им теперь весеннего расцвета
    зелени и темной любви.

    Я гляжу вверх, на горы. Теперь я понимаю,
    что это такое – обращать взгляд ввысь,
    какое это тяжкое испытание. О бремя страстей,
    мука-которую-пора-изжить!

     

    ________________

    * Хацав – полевой цветок, листья которого засыхают и отпадают весной, а белый цветок распускается лишь осенью.

     

     

    Ветряная мельница в Йемин-Моше

    Эта мельница не мелет зерно.
    Она мелет священный воздух и Бяликовскую
    птицу вожделения, мелет
    слова и времена,
    дожди и ракушки,
    но никогда не мелет зерно.

    Вот она почуяла нас –
    и перемалывает наши жизни, день за днем,
    делает из нас муку перемирия,
    готовит из нас хлеб мирной жизни
    для поколений, которые придут.



    Ответственность

    Я всем обязан предыдущим поколениям:
    они дали мне по крупице плоти –
    и я воздвигся как молитвенный дом
    или богоугодное заведение.

    Это пробуждает во мне ответственность.
    Самое имя мое – от предков.
    Ответственность возрастает.

    Я приближаюсь к возрасту,
    когда умер отец. Мое завещание
    обрастает заплатами. Надо перестраивать свою жизнь,
    денно и нощно, дабы сбылись пророчества
    в отношении меня, – иначе они
    окажутся напрасными.
    Ответственность возрастает.

    Мне минуло сорок.
    Теперь я уже не всякую работу
    получу. В Освенциме
    меня бы не принудили к «радостному труду»,
    а сразу втолкнули бы в газовую камеру.
    Ответственность возрастает.



    Странное сходство

    Маленький парк, разбитый в память
    о юноше, павшем на войне,
    становится похожим на него – каким он был
    двадцать девять лет назад.
    Год за годом сходство возрастает.

    Старики родители приходят каждый день,
    садятся на скамью,
    смотрят.

    Каждую ночь память гудит в кустах,
    как маленький мотор.
    Днем этого не услышишь.


img

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29