Добро Пожаловать

 Наталья Филимошкина

 


Тайны Великой степи

     

    Балбалы

      От Дуная до Иртыша раскинулась бескрайняя однообразная Великая степь. Дешт-и-Кипчак называли половцы свою землю, а себя – кипчаками. И до и после них степь давала приют многим народам, вбирала в себя самые разные и яркие культуры, впитывала кровь и мечи завоевателей: в XI веке половцы вытеснили печенегов, а в XIII веке уступили татаро-монголам. Кочевники приходили и уходили, не меняя свободу на золото и власть. Что за таинственная сила поднимала народы и вела их в бескрайнюю даль? Помогала терпеть лишения и неудобства, закаляла, делала сильнее? Надежда на лучшую жизнь, жажда наживы или просто дорога?

     Степь уходила в небо, чтобы богам легче было спускаться, а мертвым подниматься. Классик персидской поэзии Низами с большим уважением и вниманием относился к половецкой культуре: как-никак, жена – половчанка. Именно он, в который раз пересекая Великую степь и наблюдая за жертвоприношениями половцев каменным истуканам, обессмертил их в поэтических строках.

    Изваяньем таинственным, в годах былых,
    Был опущен покров на красавиц степных.

    И теперь в тех степях, за их сизым туманом,
    С неповерженным встретишься ты талисманом.

    Вкруг него твой увидит дивящийся взор
    Древки стрел, словно травы у сонных озер.

    Но хоть стрелам, разящим орлов, нету счета, –
    Здесь увидишь орлов, шум услышишь их взлета.

    И приходит кыпчаков сюда племена,
    И пред идолом гнется кыпчаков спина.

    Пеший путник прядет или явится конный, –
    Покоряет любого кумир их исконный.

    Всадник медлит пред ним и, коня придержав,
    Он стрелу, наклоняясь, вонзает меж трав.

    Знает каждый пастух, мимо гонящий стадо,
    Что оставить овцу перед идолом надо.

                                                    Перевод с фарси К. Липскерова

     

     Издалека каменный идол казался большим камнем, но когда Низами приближался, его всегда невольно охватывал трепет. Грозный, суровый воин пристально вглядывался в него. Благо каменный меч в ножнах был совсем не опасен. Солнце медленно скатывалось за край земли, степь багровела, а курганы с идолами казались потусторонними. Словно природа стирала краски, желая усилить таинственность, подтвердить их мистическую силу. Грозные воины в закатных сумерках широко улыбались. Они… живые?! Неожиданно сделанное открытие не испугало Низами: он чувствовал: в идолах нет зла. Через много веков русский поэт Велимир Хлебников испытает подобное потрясение и в поэме «Каменная баба» оставит загадочную строку: «Стоит с улыбкою подвижной».

     О своем восторге, мистическом открытии, странных обрядах половцев и хотел поведать потомкам поэт Низами. Это был XII век – время наивысшего расцвета половецкого искусства и каменной пластики. Обжив многие земли, половцы всегда оставляли после себя курганы и каменных баб. Самое ценное, чем владел этот таинственный народ, мистическое завещание другим, что после них будут жить в Великой степи. Не совсем верно, будто половцы навсегда исчезли с арены Истории. Их частые набеги на Русь послужили взаимопроникновению. Нашей культуре они подарили ярких персонажей – Змея Горыныча и женщину-богатыря. Помните Василису Никитичну? Она и есть самая настоящая половчанка! Да и не только на Руси, но и в Европе они оставили след. Когда им пришлось уступить степь, кочевники ушли в Закавказье, Египет, Македонию, Фракию, но самое видное положение было в Венгрии, где они занимали государственные посты, роднились с княжескими родами.

     Кипчакский язык лег в основу казахского, татарского, башкирского, карачаево-балкарского, кумыкского и ногайского. А ведь пока жив язык, жив и его народ. Так что некоторые из нас приходятся потомками половцев, а значит, в генах живет память о том, для чего предназначались каменные бабы, и они по-прежнему выполняют свою миссию.

     Кстати, а почему именно «каменные бабы»? Ведь статуи изображают мужчин, хотя иногда встречаются и женщины. По дошедшим до нас источникам известно, что половцы называли каменные изваяния «балбал», что значит идол. Ну а те, кто пришел в степь после них, для простоты всех истуканов, независимо от пола, прозвали «бабами», а порою и «болванами». Некоторые ученые предполагают, что «баба» связана с тюркским словом «вава» – предок, дед. Вот так смешно прозванные балбалы вошли в Историю.

     В Российской империи каменных идолов начали собирать еще с XVIII века, словно предчувствуя их непростую судьбу. По подсчетам ученых к XX веку в степной полосе России, южной Сибири, на востоке Украины, в Германии, Средней Азии и Монголии было обнаружено около двух тысяч каменных баб, а к XXI веку их количество в несколько раз уменьшилось. Здесь не только встает вопрос о неуважительном, потребительском отношении к предкам, к истории и культуре, но ведь с исчезновением балбалов мы теряем возможность разгадать их тайну!

     Материал, из которого изготавливался балбал – серый, белый и желтый песчаник, белый известняк и известняк-ракушечник, изредка – гранит. Высота от одного до четырех метров, а вес иногда достигает нескольких тонн. Первые половецкие балбалы неуклюжи и примитивны – простой каменный столб, с грубым изображением человеческого лица. Видимо половцы только учились, постигали азы скульптуры. В дальнейшем мастерство росло, и каменные бабы совершенствовались. Мужчины и женщины изображались стоя или сидя (до сих пор неизвестно, почему именно так и что с данным положением тела связано) всегда с одинаковым положением рук и чашами. Благодаря точным и полным изображениям мы можем представить костюмы, украшения, оружие, материальную и духовную жизнь половцев. Каменные лица всегда плоские, но скуластые, чаще овальные с тюркскими или монгольскими чертами. Мужчины с усами и бородой; женские лица – круглые, полные. На мужской шее металлическое кольцо, у женщин – ожерелье, бусы. На руках, запястьях и плечах – кольца и браслеты. Воины-мужчины – с саблями, луками, колчанами для стрел; женщины – в богатой одежде, в платьях с орнаментальной вышивкой, в модных шляпках, с зеркальцами и кошельками у пояса. Волосы всегда заплетены в косы или в сложные прически. У мужчин иногда из-под шлема выглядывают три косы.

     В статуях крайне мало разнообразия, иногда оно проскальзывает в выражении лиц. Встречаются грозные, угрюмые, суровые мужчины – они подавляют и устрашают, но есть и добродушные с открытой широкой улыбкой. Кажется, еще немного и балбал пригласит за пиршественный стол. Среди величественных женщин с развитым чувством собственного достоинства, иногда встречаются лица с угнетенным, мученическим выражением. Что же они пережили, если навеки застыли в боли и тоске?

     


     В этих странных скульптурах удивительным образом сочетаются покой и необузданность, сила и слабость, вера в нечто запредельное и в самое обыкновенное, человеческое.

     Вот то немногое, что мы точно знаем о балбалах. Тайна начинается с чаши, которую крепко держат каменные руки. Принято считать, что чаша предназначалась для праха умершего или пепла от ритуального жертвоприношения. Но тогда почему некоторые балбалы вместо чаш держат детей или птиц на правой руке?

     Некоторые ученые уверены, что балбалы изображают предков (своего рода древние фотографии) и их ставили на курганах или в святилищах. Через специальные обряды душа умершего переходила в каменный истукан. Может, поэтому если долго смотреть или проводить время среди каменных баб, появляется ощущение, что они живут, наблюдают, изучают? Неужели об этом хотели сказать поэты, разделенные веками, – Низами и Хлебников?

     


     Есть версия, что развитый погребальный культ, а также культ предков постепенно перерос в культ вождей-героев. Мирской балбал символизировал верховное божество Тенгри (синее небо). Он давал воинам силу и олицетворял отца – покровителя рода. Как правило, лицом они были обращены на восток. А женский – Умай, жена-земля, отвечала за плодородие. Вполне возможно, что каменные бабы выполняли функцию мистических стражей, защитников племени от врагов.

     А вот еще одна любопытная версия – балбал изображал врага, который пал от руки воина-героя и был похоронен по определенному обряду для того, чтобы в загробном мире подносить чашу своему господину. Поэтому и стоят балбалы в степи с чашами, для вечного служения воинам-героям.

     Обилие предположений свидетельствует о том, что истинное предназначение балбала до сих пор непонятно. Великая степь хранит тайну. Достоверно известно об их мистическом влиянии на людей. Кто бы ни жил в степи после половцев – каменных баб почитали и им поклонялись. Иногда рядом с балбалами ученые находят скелеты, что не исключает и человеческие жертвоприношения. А в фольклорных сборниках сохранился обряд поклонения. Балбалу клали ломоть хлеба на плечо, рассыпали у ног зерно, кланялись и говорили: «Помилуй нас, бабо. Будем кланяться еще ниже, только сохрани нас от беды!» Даже в XVIII–XIX веках, когда крестьяне находили каменную бабу, они тащили ее во двор, поклонялись ей, на праздники белили и украшали лентами. Что же за сила влекла христиан славян к половецким язычникам балбалам? Но такое отношение встречалось не везде. Зачастую каменных баб использовали как межевые знаки, угловые опоры в жилых и хозяйственных постройках. О них точили косы, топоры и ножи. Чтобы прекратить неподобающее отношение к историческим памятникам, пришлось вмешаться царскому правительству.

     Благодаря историку Дмитрию Яворницкому, сохранились легенды о балбалах, которые он тщательно записывал. По древним поверьям, каменные бабы когда-то были богатырями-великанами. Однажды разозлившись на солнце, они стали плевать в него, за что и были некой мистической силой обращены в камень. Но в тяжелые времена они оживают и карают своих обидчиков (бедные крестьяне, точившие о них ножи!). А по другой легенде – унесенные с курганов каменные бабы сами возвращаются на свое место. Странно, но даже в сказаниях проходит мысль о некой жизненной силе заключенной в каменном истукане. И с веками эта сила только нарастает.

     Самая крупная коллекция каменных половецких баб находится в лапидарии Краснодарского музея имени Е. Д. Фелицина. Шестьдесят девять балбалов стоят под навесом во дворе музея среди арабских и скифских надгробий. И отчего-то именно в этой «многолюдности» особо ощущается их одиночество. Они, как животные, вырванные из родной стихии и помещенные в клетку, погибая, мечтают о свободе.

     Второе по величине собрание половецких баб – шестьдесят восемь балбалов – находится в Днепропетровском историческом музее (Украина). Воины-мужчины, нарядные гордые женщины, они стоят без всякого навеса под дождем и снегом, в зной и холод. И то, с чем не смогло справиться время, совершают люди. Заводы, машины, плохая экология – это человек, не уважая себя, готов совсем смириться и все принять, а каменный истукан отказывается. Балбалы медленно разрушаются и мучительно умирают. Словно инопланетные пришельцы, с непоколебимым спокойствием взирают они на смену эпох, революций, войн. Что им слышится под открытым звездным небом? Зов Великой степи, сохранившийся в каменной памяти? Или песни ушедших в небытие кочевников? Все непонятно в их появлении, в мастерах, что творили и мечтали, и в их предназначении.

     В Днепропетровском историческом музее содержится еще один шедевр каменной пластики, аналогов которому в мире нет. Керносовский идол – антропоморфная стела эпохи энеолита (так называемый медный век, III тыс. до н. э.). Он уникален во всех отношениях: и древностью происхождения, и совершенством техники изготовления, и удивительными очертаниями, и соразмерностью пропорций, и, наконец, необыкновенным богатством изображений на поверхности.

     Некоторые ученые считают, что каменный идол – протоарийское божество – создатель мира, податель жизни и благополучия. Часть изображений на нем перекликается с сюжетами мифов индийского литературного памятника «Ригведа».

     Свое название идол получил по месту находки. В 1973 году пятеро школьников из села Керносовка (Днепропетровская область, Украина) случайно обнаружили его в силосной траншее. Так древний бог (если это бог) получил имя – Керносовский идол.

     В этой небольшой статуе из серого песчаника (1,20х0,36х0,24 см, вес 238,5 кг) чувствуется гармоничность и благородство. Правая сторона серьезно деформирована (осталась глубокая вмятина) бульдозером. Идол представляет собой прямоугольную, достаточно объемную плиту (скорее даже блок) с небольшим выступлением сверху — головой. Все четыре стороны блока покрыты многочисленными рисунками, изображениями, выполненными в технике невысокого рельефа. На них изображены оружие, металлические орудия труда, сюжеты охоты и ритуальных танцев, лошади, собаки, закодированные календари, меандровые узоры, разные таинственные знаки и магические символы. По бокам головы выступают небольшие уши с углублением в центре. Лицо удлинено, с выступающим подбородком, низко опущенным на грудь. Глубоко посаженные глаза, небольшой нос, крепко сжатый рот, опущенные усы, руки, которые он то ли прижимает к правой стороне груди, то ли хочет поднести к лицу. Взгляд острый, пронзительный. В зависимости от падающего света то безразлично, то внимательно изучающий. Как и балбалы, этот идол оставляет странное чувство собственной, отдельной жизни, текущей в каменном теле независимо от времени и эпох.

     


    Керносовский идол. Днепропетровский исторический музей

     

     Большой научный интерес вызывает тот факт, что в Керносовском идоле объединены в единую композицию все известные ранее элементы: фаллическая сцена, сцена охоты, космогонические представления, символы власти. Кто его создатель? Какую идею вкладывал в свое творение? Что хотел передать потомкам?

     Керносовский идол с большим успехом выставлялся в Москве (была даже предпринята попытка оставить его там), в Италии и в других странах. Ему предоставляли отдельный зал, особую подсветку, окружали благоговением и уважением. И странный идол с изменчивым выражением лица и неразгаданными рисунками наблюдал за потомками тех, кто его сотворил. Он пришел из эпохи неолитической революции, когда человечество сделало гигантский скачок в своем развитии. Он один из немногих свидетелей зарождения животноводства, земледелия, ткачества, гончарства, металлургии, производства оружия. Но, видимо, было что-то еще, о чем мы не знаем. Ведь каменное тело помимо известных изображений сохранило таинственные рисунки, смысл и значение которых до сих пор не разгаданы. Он словно машина времени, сконцентрировавшая загадочную эпоху первых революционеров. Но в историческом музее ощущение путешествия во времени отсутствует напрочь. Керносовский идол затерян среди многих других экспонатов, жмущихся друг к дружке в маленьком зале, где и людям-то не всегда хватает места. Для него нет специальной подсветки, подчеркивающей каменную древнюю красоту, нет отдельного зала, почитания и благоговения. Он угрюм и мрачен. Ему не хватает света и свободы. Та же растерянность чувств и в каменных бабах. Не от мира сего, странные и чужие, они притягивают к себе, словно магнит. Широко улыбаясь или мрачно смотря исподлобья, они выполняют, наверное, свое самое главное предназначение – хранят тайны Великой степи.

     

     

    Царский курган

    Как порою загадочны и непредсказуемы линии судьбы. Иногда людей отделяют друг от друга тысячелетия, но это не мешает существованию между ними незримой крепкой связи. Что это? Перекличка характеров, судеб? Думал ли зодчий боспорского царя, создавая Царский курган, что прославляет не только повелителя, но и простого смертного, открывшего его спустя столетия?

     Антон Бальтазарович Ашик, серб по происхождению, совсем не собирался заниматься археологией. Карьеру он намеревался делать на дипломатическом поприще. Сын купца, в 1812 г. переехавшего в Одессу, он много лет состоял в ведомстве иностранных дел, где занимался дипломатическими и торговыми связями с племенами Кавказа. А в 1830 году по служебным делам в возрасте двадцати девяти лет Ашика переводят в город Керчь.

     Морской воздух, красивые пейзажи, мягкие сказочные вечера – Ашик влюбился в Крым. Здесь и произошла судьбоносная встреча с известным археологом и градоначальником Иваном Алексеевичем Стемпковским. Последний «заражает» Ашика археологией, и тот принимает решение кардинально изменить род деятельности. Вот жил себе человек, занимался дипломатией, думал, что это его, и вдруг на тебе! Иногда вскользь оброненное слово способно перевернуть душу и даже изменить судьбу. И вот уже Ашик готов идти в подсобные рабочие, только бы воочию увидеть древности, прикоснуться к сокровищам, которыми владели цари.

     Под руководством Ивана Алексеевича Стемпковского он приступил к раскопкам местных курганов. Керчь – город древний, две с половиной тысячи лет. Кого тут только не было, помимо греков, – скифы, киммерийцы, татары и прочая, и прочая. Это сейчас, благодаря стараниям безответственных и глупых людей почти все курганы уничтожены, а в XIX веке их насчитывалось более двух тысяч. Так что Ашику было и где развернуться и с чего начать.

     Талантливый и способный, он быстро всему учился. Ашик сделал блестящую научную карьеру. Совершил ряд выдающихся археологических открытий: Золотой курган (Алтин-Оба), керченская золотая маска, возможно, она принадлежала боспорскому царю Рескупориду и, конечно же, Царский курган, тем самым обогатил коллекцию Императорского Эрмитажа, за что неоднократно награждался. Со временем в Эрмитаже выделили целый зал – керченский, в нем находилось более 2,5 тысяч золотых украшений, посуды и прочего. Тридцать лет Ашик занимал пост директора Керченского музея, был действительным членом Одесского общества истории и древностей. За научный труд «Боспорское царство» в 1848 году получил Малую Демидовскую премию. Кто из молодых ученых не мечтает о такой блистательной карьере? Но не спешите завидовать. У Антона Ашика было предостаточно врагов, которые плохо спали по ночам при очередном известии об археологической удаче. Так что он закончил свои дни обыкновенным библиотекарем в Одессе, завещав родным бедность и две папки с документами и интерес к истории. Его потомки являются основателями династии известных коллекционеров.

     Но вернемся в 1830 год. Итак, Ашику двадцать девять лет, он горел желанием археологических открытий, денег и славы. Императорский двор щедро вознаграждал за древние находки. И тут уж только дурак мог упустить возможность разбогатеть. А что вы хотите? У человека торговое образование. Когда исследовательская жилка превращается в золотую жилу, вряд ли она сослужит хорошую службу науке. На протяжении многих лет Ашик производил бессистемные раскопки, не вел журнала, не присматривал, как следует за находками, отчего многие уникальные вещи оказались за границей. Наверное, по сей день, археологи неоднократно вспоминают Ашика за безалаберное отношение к научным изысканиям.

     …Ашик активно участвовал в исследовании гробницы Куль-Оба на окраине Керчи. Его определили помощником к чиновнику керченского градоначальства, специальному представителю императорского двора по раскопкам Демьяну Карейше, амбициозному и тщеславному человеку. И надо же такому случиться, тоже мечтавшему о богатстве и славе! Еще одна судьбоносная встреча. В один год завязались два узелка, которые Ашик распутывал всю жизнь.

     В ходе раскопок было обнаружено захоронение знатного скифа и его жены. Но самая ценная находка – круглый электровый (сплав золота и серебра) сосуд, украшенный сценами скифского военного быта. Благодаря ему ученые впервые получили представления о внешнем виде скифов. Золотой ручей потек в Эрмитаж. Именно с этого момента правительство регулярно финансировало археологические раскопки, а позиции Карейши, как специального представителя императорского двора укрепились. Понятно, что на освободившееся место директора музея – Карейша уверен – он единственный претендент. Каким же было его удивление, когда губернатор Новороссии, граф Воронцов продвигает на это пост Ашика. В тридцать один год серб становится директором Керченского музея и наживает злейшего врага – Карейшу. Теперь между ними – жестокая борьба. Кто первым найдет золото? Кто удачливее? Кому императорский двор окажет милости? Жаль, но в гонке тщеславия, научные интересы находились вне поля зрения. Хотя ученые и утверждают, что благодаря этому противостоянию наука получила двух замечательных археологов.

     …Несмотря на неожиданное назначение Ашик не прекратил раскопки огромного кургана, расположенного на окраине села Гаджи-Мушкай (ныне Аджимушкай). Он уверен, чем выше курган, тем больше в нем золота. В маленький курган много не положишь. Раскопки странного кургана растянулись на семь лет. Несколько раз рабочие безуспешно пытались проникнуть внутрь. И вот в феврале 1837 года вход наконец-то открыт.

     Предоставим слово Антону Ашику: «Самая замечательная гробница есть, бесспорно, та, которая была названа мною Царскою. Мало есть памятников, которые могут соперничать в изяществе с этой гробницею. Огромные стены составляли вход в гробницу; этот вход почти в самом начале своем был заложен большими плитами, скрепленными по концам свинцом. Хотя расходы, употребленные на раскопку Царского кургана не покрылись открытием сокровищ, однако труды наши вознаградились находкою гробницы, которая по величине и устройству своему принадлежит к самым замечательным памятникам этого рода на Керченской земле».

     Увы, курган был разграблен в древности, и все, что досталось Ашику, – остатки деревянного саркофага. Но он чувствует – это уникальная находка.

     Уровень исполнения гробницы дал ученым возможность предположить, что курган принадлежал одному из боспорских царей, возможно Левкону I (389–348 гг. до н.э.). При нем Боспорское царство достигло могущества, в оборот была введена золотая монета и военная практика заградотрядов. Но это только версия.

     Курган поразил всех размерами, сложностью конструкций и необычностью расположения.

     …Очень хорошо помню свои ощущения, когда впервые увидела Царский курган.

     Серое низкое небо. Весь день идет противный мелкий дождь. Поселок Аджимушкай – ровное место с маленькими домами. Но курган расположен дальше – за пустым одиноким полем возвышается огромный холм. Я иду по тропе, но неожиданно останавливаюсь и оглядываюсь – вокруг ни души: только я, дождь и серое небо. Отсюда видна гора Митридата, разрушенный Пантикапей. История, как никогда, близко. Кажется, еще немного и я встречу в белоснежной тунике грека или грозного скифского воина. Мне не по себе. Какое странное, непонятное место…

     Я долго стучу в калитку – наконец появляется сторож-смотритель и объясняет, что пятница – выходной. Вот почему так безлюдно! Я настаиваю:

     – Поймите, я ведь не знала про выходной, специально приехала. Да еще по такой погоде, – совершенно глупый аргумент, но вдруг подействует?

     Сторож мгновение смотрит на меня, и я понимаю, что больше подобную наглость не смогу проявить. Затем открывает калитку. Еще не веря, что «крепость» так легко удалось взять, я тараторю заклинание:

     – Я быстро, вот увидите, одним глазом посмотрю и сразу назад.

     – Иди прямо,– в уголках губ прячется улыбка, сторож закрывает калитку и уходит к себе.

     Хорошо, что никого нет, что я попала на выходной, я все внимательно рассмотрю, а может, что и почувствую…

      Я сделала несколько шагов, завеса мелкого надоедливого дождя расступилась – и я оказалась в странном коридоре, выложенном из ступенчато сужающейся кладки известняковых блоков в огромном холме. Такого я нигде и никогда не видела. Наверное, я долго бы стояла в изумлении – но прямо над головой раздался гром – от неожиданности я вбежала в коридор. Точнее это наконец-то придало мне смелости в него войти. Ливень хлынул яростно и громко. Я сложила зонтик. В дромосе (так греки называли коридор) сухо и странно. Стены приглушали звук дождя. Ступенчатые блоки изящно и искусно подогнаны друг к другу, в их простоте таилась завораживающая красота – восхищение, удивление, изумление нарастало с каждым мгновением. Кто? Когда? Для чего все это придумал? И эта непонятная тревожная тишина, когда в метре от меня вовсю хлещет дождь… Я сделала шаг вперед – и тут же раскаты грома оглушили меня – еще шаг, еще… – небо сотрясалось. Я внезапно остановилась – мгновенно наступила тишина. Что за мистическое совпадение? В нескольких метрах пустой мертвой глазницей зиял вход в гробницу. Аналогии напрашивались сами собой – из света вступаешь во тьму, жизнь – движение к смерти, к главному значительному событию, от солнечного света и дыхания к вечной неподвижности. Для чего столько философии вложено сюда? И не просто вложено, она обрушивается с первых шагов, оглушает, подавляет, восхищает. То, что было задумано тысячу лет назад актуально и живо по сей день! Самая странная загадка кургана. А может, зодчий совершенно иные мысли и идеи вкладывал в камни?

      Делаю неуверенный шаг вперед – опять гремит. Да что такое? Пробегаю несколько метров, и все это время раскаты грома сопровождают меня. Я останавливаюсь у погребальной камеры – наступает тишина. От таких странных непонятных совпадений мне уж совсем не по себе. И в то же мгновение появляется ощущение, что я здесь не одна. Что за колдовское место… Я со страхом вглядываюсь во тьму. А там-то что может быть? Четыре голые каменные стены… В непонятной тревоге оглядываюсь назад – и принимаю решение – больше никогда не приходить в это гиблое дурное место. По какой-то причине дромос увеличился в размерах, стал длиннее и уже. И только потом доходит – обман зрения, иллюзия укороченной перспективы! Еще одна задумка древнего зодчего? Эффект достигается неодинаковой шириной и непараллельностью стен дромоса. Все выверили, рассчитали и воплотили. Дорога к свету длиннее пути во тьму? В неизведанное, мрачное, темное легко попасть да трудно выйти?

     Из энциклопедии я знала, длина коридора-дромоса 37 метров, высота кургана – 18,5 метра, в окружности 250 метров. Именно тридцать семь метров я преодолела, чтобы попасть в погребальную камеру. Ее цоколь высечен из монолитной скалы, высота которой 8,84 метра, пол вымощен плитами, сама она почти квадратная. Я долго не решаюсь сделать первый шаг. А если опять начнет греметь? Но дождь стал реже, а на душе спокойнее. Я вошла, оглянулась. Будто по невидимому сигналу дождь прекратился. Наступила тишина. Я подняла голову и замерла от изумления и неожиданности. Свод камеры изрезан окружностями, сужающимися по мере их восхождения. Тяжелые блоки устремлялись вверх, образуя идеально ровные круги. Я стояла под сводом каменного купола. Легким, воздушным, устрашающим. Это производило неизгладимое впечатление. «Будто в космосе находишься», – первое, что пришло в голову. Что же это был за зодчий? Что за странные мысли, фантазии будоражили его? Идея дромоса проста – увлечь, а вот усыпальницы сложнее – поглотить, поразить необъятной мощной красотой космоса, его силой и первобытностью. Все живое из света попадает во тьму и возносится в космос. Для чего? Отдохновения? Перерождения? Архитектурно-философская концепция Царского кургана мало чем уступает пирамидам в Гизе.

     Курган, не имеющий аналогов в мире и таящий в себе множество тайн, давно признан шедевром античного зодчества.

     Уникальной является кладка свода – идеально ровные круги из каменных плит, переход квадратной камеры в круглое (в плане перекрытия) – такого больше нет в античной архитектуре. Почему вход в курган обращен точно на Пантикапей? По какой причине размер кургана и погребальной камеры во много раз больше по сравнению с другими? Что за пустоты в дромосе показывают приборы? Правда ли, что стены кургана были завешаны коврами? И, в конце концов, кому он принадлежал, кто его возводил?

     Уже покинув курган, я поняла беспокоившее меня чувство – будто я не одна в гробнице. Я пыталась разгадать загадку боспорского зодчего, глубокого, талантливого, одаренного человека, воплотившего свой замысел в камни, до сих пор не понятый до конца. А еще не исключено, что многие современные версии ошибочны, ведь мы меряем древних по себе, приписываем им ту мораль и нравственность, которой у них, возможно, и не было. И потом, мы их так плохо понимаем… наших предков.

     …Спустя некоторое время после открытия кургана, в Керчь прибыл наследник престола Николай Александрович Романов (старший сын императора Александра II). Будущий русский царь хотел осмотреть усыпальницу царя боспорского. Его радостно принимали горожане. Николаю Александровичу понравилась здешняя природа и ее богатство древностями. Морской бриз, лето, дивные закаты и молодой будущий царь Николай II. Кажется, вся жизнь впереди… Он умрет через два года во Франции от туберкулезного менингита. Ему было двадцать два года. В который раз русская история сделала неожиданный вираж.

     Антон Ашик получит милости царского правительства и карт-бланш на дальнейшие археологические раскопки. Карейше только и останется кусать от досады губы и втихомолку негодовать. Ашик напишет ряд выдающихся научных работ, не потерявших своей ценности по сей день, затем разразиться жуткий скандал с двумя мраморными статуями, переезд в Одессу… Но в тот летний радостный день встречи наследника престола будущее растворялось в розовой дымке горизонта.

     Прославил на весь мир Царский курган швейцарский художник Карло Боссоли, состоявший на службе у губернатора Новороссии графа Михаила Воронцова и проживший в России двадцать три года. Поразительно, но как всегда русскую славу приумножили иностранцы.

     В 1856 году он издал в Лондоне альбом цветных литографий «Пейзажи и достопримечательности Крыма», став известным и массово копируемым европейским художником. Этот альбом – настоящая машина времени. Благодаря ему, мы способны составить представление о Крыме позапрошлого века, сказочном крае, от которого мало что осталось сейчас. Судак, Севастополь, Феодосия, Коктебель, Ялта, древние крепости, курганы, горы, водопады и море: чарующее и завораживающее, древнее и загадочное. Рисунки Карло Боссоли запечатлели умиротворенный XIX век, вечернее затишье перед страшной бурей.

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29