Добро Пожаловать

 

Евгения Риц 
 
 
 
Стихотворения
 
* * *
 
Эта женщина будет всегда хороша собой,
Даже там, на изнанке, 
де не будет уже собой,
Где застынет профиль, и над губой
Терпеливая мушка 
будет кружить и ждать.
 
Но покуда в курортном мареве
Скатывается последний мёд
Турецкого полумесяца 
над повинными головами,
Время каждый волос её сечёт
Надвое над висками.
 
Там гора и замок,
И гладь воды
На мушином крыле цикады
Скатывается каплями 
полуденного сухостоя,
А в стране её в это время 
неправедные суды
И другое время сворачивается петлёю.
 
Но и это исчезнет, к слову, 
и нега её, и гнев,
Под скользящими ворохом именами,
И она вдыхает – едва задев –
Воздух над волосами.
 
 
* * *
 
Все соки тела солоны,
Буквально все, до одного –
Се натрий хлор и школьная программа.
Достань другую сторону луны,
И больше не останется ни грамма
Света с этой стороны.
Какую чушь мы только не учили,
Но там, за языком, старательней всего,
Светило всеми жёлтыми лучами
Скорее существо, чем вещество.
За корнем языка, в основе окончаний,
За гландами, с той стороны спины,
И мы всего старательней молчали
И тоже становились не видны.
 
 
* * *
 
Летний город снимается с руки,
Люди летят на свои моря.
В сердце живота своего сбереги
Всё, что останется от меня.
Хлопают створки пластиковых окон,
Ночью пивом торгуют из-под полы.
Это приняли новый закон
Средней поры.
На руках остаются пыль, 
непролитый дождь,
Скоро пустят метро с горы.
Жизнь проходит, а ты живёшь,
И не дури.
 
 
* * *
 
Как Гиссарлык или иной
Холм с макушкой 
выжженной травяной
Скрывает в себе по семи-восьми
Городов с позолоченными дверьми,
И люди, подобные муравьям,
В нём ходят по временным слоям,
Из века в век, как из души
В душу, в этой дыре, в глуши.
 
Только их вопли сквозь эту глушь
Не продираются к небу, 
ибо холм закрыт,
И некому видеть людскую мглу
И весь их нескромный быт.
Но будет ли новый Шлиман им
Желаннейшим из мессий,
Разбившим под воздухом земляным
Свой нежилой массив?
 
 
* * *
 
И он заходит со двора,
Опирается о косяк,
Жизнь ещё выйдет, но уже не вся,
Где-то проходит её пора,
Простоволосая, на сносях.
 
Эти буколики тихо лелеять в своём аду,
Во времени уходящем, как бы его ни жаль.
Жми на клаксон лисапедный, и в его дуду
Потечёт костяная музыка, 
чтоб её так лажать.
 
Вот в бесконечном доступе лунная голова,
Что ей в итоге видится? 
Ей виден вообще итог.
Вся она кругом ходит и потому едва
Не задевает ног.
 
 
* * *
 
Сердце моё, у тебя на руке
Распустился цветок страстотерпт.
Дни недели купались в твоём молоке,
В душных ваннах воздушных царей
И цариц.
Скоро тронется нефть на реке,
И скорей
Понесётся вдоль здешних больниц.
 
Так на стыке согласных мычать о любви,
О земном и небесном крюке.
Говори, моё слово, и снова лови
Жёлтоглазых цветных пескарей.
 
 
* * *
 
Точно люстра под разными потолками,
В глубину души входит земля, толкаясь,
И, заимствованными сочась лучами,
Верхний свет уже не включает.
Так и ходишь-ходишь, перебирая,
Сверху леска вертится, как костяная;
На рентгене светится 
кружево твоего скелета
И ещё то, что светится через это.
 
 
* * *
 
Персонаж пейзажа, выходя за рамки,
Оставляет долгую тень на память.
Верхний свет с левым углом картинки
Перемешивается пластами.
На полях остаются нервные отпечатки,
Это что-то вроде родимых пятен.
Целый день, отразившийся от сетчатки,
Вдруг становится непонятен.
У него за рамками, за полями
Тоже жизнь или, скажем, та же.
Пачка смятая брошена на поляне…
Или нет, ничего не скажем. 
 
 
* * *
 
Потому что родина в белом свете,
В сумраке дня
Проплывает, висит, как сети,
И сквозняк
Не проходит в её ячейки,
Мы ничейные, как ищейки
Шарятся в ебенях.
 
Так в шашлычном дыме ещё домайский
Парк проплывает, как год
Или год назад.
До лица дотронуться, как до маски,
И сказать:
 
Посмотри же, Господи, на пропойцу,
На подонка, на самый оскрёбок дна,
Ничего не бойся, Господи, или бойся,
Но не меня.
 
 
* * *
 
В детстве дети носили на шее
не крест, а ключи.
Пропотевшая ткань
гайтана тёрлась о ткань ключиц.
Приходил со школы, отпирал замок,
Заходил в пустую квартиру 
сам себе господин и бог.
 
Тело ещё не знало ни совести, ни стыда,
Или нет, напротив, 
стыдливо пряталось в скорлупу.
В золотистых лужах хватало льда,
Чтобы взять с собой его на испуг.
 
 
* * *
 
Зимнее время отменено –
Светлый какой февраль,
Полупрозрачный, как нерв, как ветка,
Длинный, как магистраль.
Синематограф – не то, что кино,
Жалость не то, что жаль.
В долгом пространстве короткого дня,
В свете особых примет
Каждая линия станет видна
Так же, как сам этот свет.
На обороте календаря,
На отрывном сквозняке
Ищут деревья лесного царя
В городе на реке.
 
 
* * *
 
Так и грецкий орех, 
лишь пока он молод,
Молоко и йод, 
А потом выпадает, 
как волосы из заколок,
Сухая роса на камни, 
Шелуха на земли
И предгория Кавминвод
 
 
* * *
 
Двое видят одно
Сквозь закрытые веки.
Глазное дно
Бежит по белым высохшим рекам.
Сердце, сердце, ты куда стучишь?
Кто откроет при таком морозе…
И такая тишь
Проплывает в анабиозе
Пятиэтажных крыш.
В школе выходили во двор 
при любой погоде,
Слушали зимний двор, 
как его неслышно,
Наблюдали свои заметки.
Это было бы и сейчас нелишним,
Как на чётком ценнике, на штрих-коде:
Ветки, воздух и снова ветки.
 
 
* * *
 
Куда ей деваться, выгадывает стена,
Когда время пойдёт 
складками и разломами,
Понесёт на себе прочие времена
Глыбами гладкими и огромными.
 
Луна-парк отсюда 
максимум в двадцати годах
Светится слабым подобьем луны.
Настоящее время не то чтобы ад,
Но прах
Дивной голубизны.
 
 
* * *
 
Дожили. История поворачивает колесо.
Это я дожила, на моём веку.
Но неясно мне: то ли со
Мной мелькает 
наскальная живопись по виску,
То ли вижу её в экран.
Зритель я или свидетель?
Или из всех мембран
Лишь тончайшая плёнка, глазное дно,
Как это заведено?
Время ставит вешки на площадях,
Метит световыми табло глаза.
Век назад выезжали на лошадях,
Век вперёд поворачивали назад.
Человек в потоке времени, как песок,
Как ракушка, поднятая со дна.
Золотые крупинки на нас несёт,
И какая из них страна?
 
 
* * *
 
На табло супермаркета минус один,
Это медленно входит зима.
Свет уходит, и вот уже минус один
День из жизни. Стоят золотые дома.
У дверей супермаркета нежный бульдог.
Помнишь, клеили окна 
из жёлтой фольги?
А охранник колотит сапог о сапог,
Точно в мире одни сапоги.
1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29