Добро Пожаловать

Саймон Эрмитаж (Simon Armitage) – английский поэт, сценарист и романист. Родился в 1963 году в Марсден, графство Уэст Йоркшир, Англия. Выпускник университета Портсмута, изучал географию. Магистр гуманитарных наук (университет Манчестера), изучал влияние телевизионных сцен насилия на молодых преступников. До 1994 года осуществлял надзор за условно осужденными в Большом Манчестере. В 1996 году получил степень Почетного доктора литературы в университете Портсмута, читал лекции по теории письма в университетах Лидса, Айовы и Манчестера. В феврале 2011 года получил пост Профессора поэзии в университете Шеффилда. Живет в графстве Уэст Йоркшир. Выпустил 17 поэтических сборников (1989 – 2010 г.г.), до публикации основных книг и параллельно с ними выпустил несколько брошюр и изданий с ограниченным тиражом, которые сегодня являются объектами коллекционирования. Опубликовал два романа и три книги переводов (2001 – 2011 г.г.). Выступал в качестве редактора, работал на радио, телевидении, в кино и театре. Обладатель многих поэтических наград и премий в Англии. В 2004 году был избран Членом Королевского литературного общества, в 2010 году получил звание Командора Ордена Британской империи (третье из пяти званий по старшинству). Является вице-президентом Поэтического общества, а также руководителем Фонда Арвон.

 

Перевод и биографическая справка – Анастасия Бабичева
 

Саймон Эрмитаж (Simon Armitage)


Стихотворение
(из книги “Zoom!”, 1989)

* * *

И если снег засыпал всю дорогу,
Лопатой в сторону кидал он понемногу.
И одеяло дочке подтыкал, когда спала,
И только раз отшлепал, так как солгала.
И каждую неделю ползарплаты раздавал,
И что не тратил, всё хранил и сберегал.
И как готовила жена, он славил громче всех.
И раз ее ударил по лицу за смех.

И частную сиделку маме оплатил.
По воскресеньям в церковь маму отвозил.
И он рыдал, когда ей хуже стало.
И дважды десять фунтов
                             у нее из сумки брал он.
Вот как о нем сказали, подводя итог:
Порой он делал так, порой вот этак мог.

История десятипенсовика

(из книги “Zoom!”, 1989)
Я из котла да на печатный двор,
и вот в карман меня бросает сутенер,
я жег ему дыру в кармане с прочей сдачей,
пока не получил награду музыкант бродячий.

Не лучшее начало, посудите сами,
для новенькой монеты с молочными зубцами.
Если тебя сначала разменяли худо,
считай пропал, беда найдет повсюду.

Семь месяцев на дне колодца –
                                         как бы ниже пал?
Так на меня желанье кто-то загадал.
Окисленный двухпенсовик меня сразил,
окружностью зеленой блеск мой он затмил.

Но вот меня достали, и я пару раз звонил,
кормил собою счетчики,
                             в бильярдных я бродил.
Меня совали всюду, и кочуя в автоматах,
я затупил зубцы, стал тусклым без возврата.

Я был на волосок от гибели, когда
плыл на пароме в море Северном, тогда
меня подбросил с пьяни кокни неуклюжий,
чуть не отправился так к рыбам я на ужин.

И встала жизнь перед глазами у меня,
длиной в секунду биография.
С тех пор подумать стоит о воде,
как дыбом зубчики, и мысли “быть беде”.

Когда-нибудь отправиться
                                         наступит время и моё
на живодерню для всех тех,
                                         кто отплатил своё.
Меня сомнут и вскипятят, и уничтожат,
и на металлы по отдельности разложат.

И это грустно. Ведь мы все мечтали.
Из нашей серии ребята, помню, затевали
аферы с обменом на иностранных рынках
и темные делишки в одноруких бандитах.

А я о чем мечтаю? Это очень просто:
чтобы на стадионе Уэмбли меня подбросили,
чтоб, как планета, я крутился в воздухе,
                                         потом на миг завис
и на ковер, как изумруд, зеленый падал вниз.

Кто верит в мирозданье, скажет
                                         “не сдавайся,
ты сможешь, подожди и постарайся”.
Но меня выкрали, мне в жизни достается.
А ведь я мог бы победить.
                             Хотя бы побороться.

Не игра обстановки

(из книги “Kid”, 1992)
Его волосы были вороньим пером
                         из закрытого дымохода
и глаза – яйцо вкрутую
                         с примятой верхушкой
и моргал он лазом кошачьим
и зубы были отделочным камнем
                         или статуей с острова Пасхи
и кусал идеальной подковой.
Его ноздри были дулом дробовика,
                                         он заряжен.
И рот был программой разведки нефти,
                                         что разорилась
и улыбка была кесаревым сечением
и язык – игуанодонт
и свист – лазерный луч
и смех – запущенный кашель собаки.
Он откашливал солодовый виски.
И его голова болела поджогом
                             верфи Ее Величества
и его доводы – двигатель подвесной
                         накрутил рыболовную сеть
и его шея – подмостки оркестра
и адамово яблоко – шаровый кран
и его руки – молоко,
что бежит из разбитой бутылки.
Его локти были бумерангами
                         или фестонными ножницами.
И его запястья были лодыжками
и его рукопожатие – африканские гадюки
                             в кадке с отрубями
и его пальцы – астронавты,
найдены мертвыми в скафандрах
и ладони его рук были живопись действия
и оба больших пальца – синий фитиль.
И его тень была карьером.
И его пес был караульной будкой,
                             в которой – никого
и его сердце – граната первой мировой,
                             её нашли дети
и его соски – таймеры
                         на зажигательном устройстве
и его плечи – два мясника,
                        что соревнуются в разделке мяса
и его пупок – Фолклендские острова
и его интимные места –
                         бермудский треугольник
и его спина – убежище священника
и растяжки на его коже – следы отлива.
Его кровеносная система
                        была голландской болезнью вязов.
И его ноги были глубинными бомбами
и его колени – ископаемые,
                         они ждут, что бы их нашли
и его связки – винтовки,
                        завернутые в клеенку под половицей
и его голени – шасси самолетов Шеклтон.
Подъем его стопы был местом,
                                      куда упал метеорит
и его пальцы ног – мышиный выводок
                                                     под газонокосилкой.
И его следы были вьетнамцами
и его обещания – воздушные шары,
                         уплывают выше деревьев
и его шутки – футбольные мячи
                                         в чужие окна
и его усмешка – Китайская стена,
                                               если смотреть с луны
и последний их разговор был апартеидом.

Она была стулом, что опрокинули
вместе с его курткой на спинке.

Ему сказали,
и его лицо было глубиной
над которой лед недостаточно крепок,
                                         чтоб удержать ее.

Мой фокус на вечеринке

(из книги “Book of matches”, 1993)
Мой фокус на вечеринке:
Я чиркнул спичкой, и как только ясно
огонь занялся, и до той поры,
пока он не погаснет,
я расскажу вам

свою жизнь –

места и даты, факелы, что нес,
разбросанные имена и лица,
те, кто любил, был близок – вереницей,
что я менял, какой урок мне жизнь дает –

и успеваю даже покраснеть и сбиться,
пока огонь меня не жалит и не жжет.

Предупредить хочу всех, кто лелеет
свою печаль, всех тех, кто одинок:
не повторяйте на себе; опасно,
безумство.

Операция катаракты

(из книги “Book of matches”, 1993)
Солнце проходит, будто голова
сквозь воротник вчерашней водолазки.
Голубь в саду пустился наутек,
мне предлагает карточку. Любую.

Почтовый ящик или почтовая открытка,
пантомима мокрых постиранных вещей

на бельевой веревке.
И слышно в этом ветерке:

“о-ле” малинового полотенца.
кан-кан короткой юбочки в оборках,

дурачество рубашки,
подвешенной лишь за рукав,

“всего хорошего”
от шейного платка.

Роняю штору,
но не раньше, чем толпа

с полдюжины куриц
в ворота важно входит,

оглядывая сад –
нет ли контактных линз.

Я так волнуюсь, если думаю о том…

(из книги “Book of matches”, 1993)
Я так волнуюсь, если думаю о том
плохом, что сделал в жизни.
Особенно о том, как в кабинете химии
я держал ножницы за лезвия,
а кольца направил прямо
в обнаженное сиреневое пламя
                             горелки Бунзена;
потом позвал тебя, и передал ножницы.

О неповторимая вонь кожи,
                         горящей под клеймом,
когда ты просунула пальцы, а потом
не могла стряхнуть два кольца,
                         жгущих огнем. Помечена,
как сказал доктор, навсегда.

Не верь, прошу тебя, когда
скажу, что это был тогда мой
неуклюжий способ, в 13 лет,
спросить, готова ли ты стать моей женой.

Стихотворения Мёртвого моря

(из книги “Dead Sea Poems”, 1999)
И путешествовал я налегке, босой
вдоль по подножьям скал и по земле,
расшитой травами, ромашкой. Или это

лопух был. Я зарабатывал тем, что гонял
поток овец на водопой
когда одна из стада сбежала в пещеру

на горизонте. Чтобы ее оттуда выгнать,
                                         я сделал
пращу из хлопковой повязки, или это
было покрывало, и камень запустил

в цель, раздался грохот –
сигнальный звук предметов человека.
В пещере, словно кегли в ряд,

стояла дюжина шкатулок для бумаг,
                                                                     и каждая вздохнула –
возможно, даже слишком театрально,
когда я открывал, пахнула мускусом

и пыльцой, и сквозь прохладный песок
я нащупал стихи, написанные мной самим.
Мне очень нужны были еда и вещи,

был весь в долгах, и отдал все стихи
за сущий грош, но снова встретил их
весной, на выставке, вне досягаемости,

все в ультракрасном и сверхзвуковом,
и стОят, видно, кучу денег.
Я не знал цену своего раннего искусства,

и начал принимать все это близко
к сердцу, хранил в голове, будто
молитву, повторял снова и снова

по ночам, воспевал весь свой труд
сам себе, каждую страницу тех невинных,
простых, непринужденных стихов,
                                                                     из которых этот –
самый первый.

Видение

(из книги “Tyrannosaurus Rex
                         vs The Corduroy Kid”, 2006)
Будущее было прекрасным местом, когда-то.
Помнишь ту красоту, весь город в цвету
пробкового дерева, выставка в Сивик Холл.
Альбомы набросков,
                                        впечатления художников,
светокопии дымчатого стекла
                                           и трубчатой стали,
игрушечные окраины на столах,
                             способы передвижения
вроде ярмарочных катаний
                                    или умных игрушек.
Города как сны, на кронштейне света.
И люди, похожие на нас,
                         у контейнера для бутылок,
мимо велосипедных трасс,
                         или площадок для собак,
полосами ухоженная трава
                             – ворсистый палас,
или в электрокарах мчатся домой сейчас,
образцовые водители.
                                Или после позднего шоу –
прогуливаясь по бульвару. Проекты,
подписанные опрятной левой рукой
архитекторов – настоящим,
                                       разборчивым почерком.
Я извлек это будущее из северного ветра
на свалке, поставил сегодняшнюю дату
верхом на ветре вместе с другими
                                    такими же будущими,
заброшенными и окончательно
                                                       вымершими.

О его личности

Ровно пять с половиной фунтов,
Просроченная карточка из библиотеки.

Открытка не подписана,
но с марками и оплачена,

Карманный дневник,
перечеркнутые карандашом поля
с двадцать четвертого марта
                             по первое апреля.

Связка ключей, для врезного замка
                                                       собрали,
Аналоговые часы с самозаводом, встали.

Последнее требование, какое
написано его собственной рукой,

объяснительная записка аккуратно сложена,
как веточка гвоздики сюда подброшена,

но его кулаком обезглавлен цветок
Список покупок

Дешевое фото хранит в бумажнике он,
Подарок на память
                                спрятал внутри медальон.

не драгоценного металла,
но палец увенчало

из белой необветренной кожи кольцо.
И это всё.

И я, и я, и я

Кто-нибудь здесь на себя нападал
просто так? Кто-нибудь вены вскрывал
лезвием в ванне? Вы там, в темноте
на задних рядах,
                                   внимательно слушайте нас. А вы,
впереди, кто знает, кто делал,
                                 поднимите руки,
покажем тот сантиметр разорванной кожи,
между предплечьем и ладонью. Можем
сказать все, как есть: алкоголь покрепче,
                                                алым развезло
по всей ванне, метры перевязок,
                                           белые полотенца –
стирали дюжину раз, но
              они все равно розовые. Едва повезло.
А потом страсть к браслетам,
                                            часам и манжетам.
И правдоподобная байка:
                         оцарапался ежевикой, когда
собирал ягоды в лесу.
                                           Признайте, примите,
вместе со мной повторите, коротко:
                                   “Мне просто нравится кровь”,
когда те, с задних рядов,
                                   бросятся к вам, и начнут говорить,
что немного любви
                                              может всё всё всё изменить.

 
 

 
 
 

 

Игра обстановки (Furniture Game) – развивающая игра, цель которой – угадать известного человека посредством ответов на вопросы-метафоры по типу “Если бы этот человек был предметом мебели, то
каким?”, “Если бы этот человек был временем года, то каким?”. Методика была разработана Сэнди Браунджон (
Sandy Brownjohn), автором книг по обучению детей стихосложению. Furniture Game Poems – особый поэтический жанр, когда человек описывается посредством метафор предметов, мебели, явлений природы и т.п.

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29