Добро Пожаловать

Ольга Баженова

Стихотворения



* * *


Капля красного веса, лежащая на горе,
в трухе, во прахе леса, в осыпавшейся коре,
брошенная оттого, что созрела,
брошью живой, от кизила – земле!
Что твое тело?

Усик винограда, лезущий в облака –
наискось, сквозь пальцы смоковницы, мимо мешка
смоквы, – в тяжелеющем мире ты остаешься легким!
О, пока!

Пустая звезда с-под вечного огня!
Всех павших – выпил полýденного дня
воздух и земля осушила,
поденный огонь высох. Здесь, прежде дня
Суда, – пуста, как всякая посуда, –
и ты утешься. Прости меня.

                                 Июль-октябрь 2011

*
* *

и ангелов лица, и ангелов хваления,
и ангелов огня, и ангелов ветра,
и ангелов облаков, тьмы, града и инея,
ангелов утренней зари и вечера –

видел их и хвалил их работу,
видел несколько желтых листьев и уток в пустынной Фонтанке,
некогда – облако, стоявшее над крышей в далеком спальном районе.
никогда не вел дневника – не довелось, досталось
несколько лиц? листьев? вкус инея почти остался.

* * *


Вот сèро-зèлено-белёсый бок соминый –
лежалый лед, в бок фонарем толкнутый.
Все тщится знать твое-свое со-имя –
все, что молочным рыльцем света ткнуто;
все тычется: они ли просят ими
очнуться, ты ль – на дне вдохнуть.

Да только там, где черный неслоимый,
над корками домов, где слез, как шкурка,
повсюду камень, – воздух не слезится,
не вглядывается, не просквозится,
а здесь – земля, и рыба, и боками
суха, сыра твердь льда и штукатурка.

Твердь тертого и тесаного льда.
Стесняется дыхание земное.
Бесследная, бесслюнная среда,
все здесь – в одном прозрачном перегное. Ни
“о соле мио”, ни “бэлев самэах”.

                                 Февраль 2011

* * *
 
Если выплывешь в море – то там все легче,
лесистые кряжи над пловцом не вольны,
лишь солнце тяжеле, крепче, липче,
но над морем – парашютик луны,
парашютик луны, медузка, чепчик,
улетающий, тающий, крайний, цепче
ухвативший землю, чем мы.
Улетающий, тайный, ясный, цепче,
ясное дело, чем мы.
Весь оббеленный небом мозг морехода,
прозрачный, глухой к волнам.
Вся видимая земле свобода –
в немерной чашечке небосвода,
неизвестно какая – нам.


                       Июль, ноябрь 2010


* * *

Дробленый, пегий, пергидрольный
путь, снеголед перестрадальный,
вся соль,
весь тусклый блеск стекольный,
а дальный.

Шевéлящийся шестипало,
проеденный аж до костей. 
Сон шевел
я
щийся мозольный.
 
И если в грануле асфальта
облизанная оскорбинка,
даль, вставши полубоком,
даль та –
сама отставленная спинка. 

А глянешь – вон он в полушубке. 

Как карты грязные, гадальный,

мучительный и лучевой,
обросший шерстью кочевой,
все же осевший и покатый,

в белой брошюрке, 

валяющийся на ветру, 

не могущий уйти по шпалам,
не различающий мастей 

(а волок – облачный, камвольный), 

в глупой кошурке
с бедным и хитрым, умным лицом,
бегучей серой жизни гонцом, 

а глянешь – дальный:
вон он в размытом полушубке
стоит беспомощный и жуткий. 

Кандальный? 

Весь кусковой,
а выданный-то головой. 

Еще гадательный, гадальный… 

                       апрель – май 2010



* * *


Зеленой водою побитая балка,
мрамор утиный.

Дорог теперь
промуравленный мрамор,
досочка от расступившейся рамы, 

белая, вправду ль отставшая барка,
в цвет беззатинной
ночи одним проводящая краем, 

здесь ты пока:
ни жарко, ни валко.

Воздух со всем его поиграем,
дeвица, дерево, денежка (лица
времени) – дверца во все, что здесь длится! – 

все для тебя,
здесь – ничего для тебя, 

полоса льда,
полоса ль та… 

Времени (надлежит ему литься)
плита пролита!

                         2010, начало апреля



* * *


Тьма местная глухонемая –
невестная, не местная, немая –
тихонько прихромала к маю. 

Вся пригородная глухомань прямая,
вся мелколесная толпа пелесоватая…

                             осень 2010


* * *

Ветки березы – тонкий ветхий пар.
Теперь покажется: зеркальный карп
стоит по руслу ночи. Парк
вверху – пустой, далекозвёздный, как
тишайший чeрный космос.

В безмолвных зеркальцах некруглый бок земли.

Не покидать чуть вогнутого дна
пустого кубка (звёзды только над) –
иль башни? – oздан инеем он да
прежде из тел деревьев целым стал.
К столу зимы – простая дань.
И сложен иней наживо растущих лат,
а землю чешуя лишь облегла.

Конечно, фонари,
но как их свет ни разотри –
в чешуйках-зеркальцах чужеет блеск
земли, свежее звeзд; уходит в лес
парк. Но людская ель – во мраке парка,
он весь – еe распахнутая парка,
и огоньки – внутри.
Их ритм
не весь:
он здесь
и нет.


* * *

дым, мед и пепел бились с жаром,
жар, становясь пунцовым шаром,
в себя глубился, пламенел.

что значит слово то – пунцовый?
цвет гусеничек образцовых –
червленых, червчатых? чермней

на вешних веточках висящих
еще? а гуще – глазу слаще?
а в сумерках – оно видней?

а слово шар вполне двоилось:
- переливалось и змеилось
жерло бездонного огня *;

– воздушный шар всему чудился,
что-то высматривал, годился
лишь пожалеть? нет, пожелать

на темном шаре том поджаром
в пустое небо улететь

плывучей родинкой безвидной
на неотзывчивом лице.

припоминать, когда придется,
когда стена глухого дня.
---------------
*огнь приземленный, мимоземный
чуть прежде шел золотозевный

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29