Добро Пожаловать

Александр Титов

Золотая рука 

или повесть о том, как Апполинарий Апполинарьевич был на войне.

                      Окончание

 

 

ВРАГИ СОЗДАЮТ СТРАХ

 

Ада знала – фашисты хотят запугать ленинградцев и специально изготавливают для них страх, делают его как продукт, очень умело и искусственно. Дело в том, что согласно медицинским учебникам, которые Ада читала в молодости, собираясь стать врачом, говорилось о том, что нервы человека существуют сами по себе независимо от даже самого крепкого духа. Даже если человек уверяет себя в том, что он не боится – нервы все равно боятся, они болеют, затем разрушаются, приводя организм в упадок.

 

Да, страх можно создать, запланировать. Гитлеровцы создают ленинградцам специальный стресс: несколько минут стреляют, потом долго стоит тишина.

 

Ада не боится смерти, но страх, как и у каждого человека, живет внутри нее.

 

Поэтесса знает, что во время артналета главное — «перележать первый страх». Так утверждают опытные люди. Упасть во время бомбежки или артналета и лежать. Просто пережидать.

 

А страх неожиданно сам собой поднимается в сердце Ады, расширяется и выходит за пределы тщедушного тела, овевая его как бы облаком. Страх живет внутри нее невидимым горячим противником, с которым, однако, невозможно сразиться, потому что он заведомо сильнее, и он диктует условия каждодневного ужаса.

 

Страх поднялся из ее сердца, будто из глубины действительного ада. Иногда ей хочется разорвать себе грудь, чтобы вырвать сердце вместе со страхом.

 

«Странно, что меня зовут Ада… — думает она — Какой намек сделала мне судьба, давая мне такое имя? Я – Ада, живу почти в аду, а этот ад наслал на всех нас человек по имени Адольф… Как все страшно и просто».

 

Поэтесса уверена, что идея коммунизма обязательно победит идею фашизма. И служила советской идее как родной матери.

 

РЕПОРТАЖ

 

Ада, сдерживая ярость голоса, рассказывает по радио о результатах очередной бомбежки: девочка лет восьми после обстрела с обреченным видом бродит по тротуару, отыскивая среди корчащихся раненых и неподвижных убитых людей свою мать.

 

Маленькие обшарпанные ботиночки скользят в сгустках крови. Девочка падает, ладошки в нее тоже в крови. Но страх у ребенка исчез от желания найти скорее маму, вокруг валяются человеческие куски: вот, кажется, мамин башмак с металлическими заклепками… Девочка скользит, падает…

 

Рассказывая об этом в эфире, Ада, чувствует, как у нее кружится голова, однако она продолжает что-то сдержанно и высоким голосом  говорить в микрофон.

 

Девочке помог подняться на ноги какой-то человек, похожий на солдата, в грязной шинели и валенках.

 

Ада рассказала, как подошла к нему, чтобы поблагодарить, и обратила внимание на золоченую кожу его руки.

 

Она смотрела в почти равнодушные мутные глаза этого человека, на его гладкое безволосое от природы лицо, на белесые брови.

 

— Так это вы человек с золотой рукой? – спрашивает она. – Я давно вас ищу!

 

— Зачем?

 

— Я журналистка, работаю на радио. О вашем уникальном случае должны знать все.

 

— В Ленинграде все случаи уникальны! — отвечает Аде А.А. – Скажите по радио, что рука моя отросла, а легенды о сражающейся золотой руке я подтвердить не могу.

 

ЛЕТО

 

В саду напротив адмиралтейства забил фонтан, статуи вокруг фонтана изранены. У кого отколота рука, у кого ухо, у кого вообще головы нет.

 

«Я не понимаю искусства, но мне их жалко... — думает А.А. — Мне кажется, будто все они живые...»

 

Он идет на рынок — обменять молодой картофель на хлеб. Ася дала ему небольшой мешочек клубней, который можно спрятать под одежду. По Ленинграду нельзя нести продукты, не спрятав их предварительно. Ася заранее сообщила А.А. цену: за 100 граммов молодой картошки должны дать 50 граммов хлеба.

 

Какая-то забавная старушка пытается обменять букет свежих ромашек хоть на какой-нибудь самый крохотный кусочек хлеба.

 

А.А. отдает ей припасенный сухарик – эти цветы он подарит Асе, хотя та его будет ругать за бессмысленную трату: в лесу, рядом с землянкой, растет множество разных цветов.

 

На базаре умельцы продают печки, прозванные в народе «ленинградками»: котел, от которого труба идет к батареям с водой. Печка экономичная. Такие многих спасли от холода минувшей зимой.

 

Слышен удар далекой вражеской батареи, взрыв снаряда в центре города. Долгий гул обвала невидимой стены.

 

«Не иначе как 200-миллиметровым вдарило!» — привычно определяет А.А.

 

Иногда по городу бьют до сотни батареей, тогда надо прятаться. Гитлеровцы приспособились вечером и утром пулять шрапнелями — когда народу на улицах много, люди бредут на работу или с работы, больше шансов больше перебить народу. По воскресенья и праздникам то и дело шрапнелями лупят, чтобы народ ну улицу не показывался.

 

«ВЫМЕЩАЮТ СВОЙ ПОЗОР НА ЛЕНИГРАДЦАХ!» — написала поэтесса Ада о вражеских артиллеристах в одной из своих листовок.

 

СОН

 

Ему снился Гитлер — обычный, карикатурный, с чаплинскими усиками на длинном бледном лице, с чубом, зачесанным налево, с дикими бегающими глазами.

 

А вот Гитлер как наяву — властитель гансов и фрицев с радостью надевших форму и взявших оружие, их вид еще более карикатурен, чем вид вождя и еще более призрачна их надежда на победу.

 

Фюрер сидел в мраморной ванне и думал: как ему покорить огромную страну и выйти в пространства Сибири — там основные богатства!

 

Русский солдат остановил Гитлера, и сам теперь спит в окопе мертвым сном, как неживой, показывая тем самым на свое бессмертие.

 

АЛЬПИНИСТКА НА ШПИЛЕ

 

Утром следующего дня А.А. снова идет в город. Январь, а земля на полях и особенно возле дороги перепахана снарядами, зияют огромные противотанковые рвы и воронки от бомб, стоят посреди полей огромные, в потеках ржавчины противотанковые ежи, везде снег перемешан с землей.

 

Придя в город, А.А. взглянул на шпиль Адмиралтейства и увидел маленькую фигурку девушки, висящей на скамеечке, подвешенной к блоку – работница зашивала порванный осколками защитный чехол, маскирующий позолоту шпиля.

 

Девушка тоже увидела внизу А.А., помахала ему рукой.

 

Он в ответ тоже приветственно махнул ей и даже снял шапку с пегой седеющей головы.

 

В руках у девушки что-то блеснуло – это была гильза от пулемета, сегодня по работнице стрелял немецкий летчик, но к счастью не попал.

 

Одна пулеметная гильза, скатившись по мешковине маскировки, скатилась к ладоням отважной альпинистки.

 

РАЗГОВОР В КОТЕЛЬНОЙ

 

А.А. идет дальше, задумался и вдруг наткнулся на что-что, вскрикнул от боли — обледенелая оглобля больно ударила его в лицо.

 

 

Огляделся: стоят брошенные сани, а лошади давно нет, вместо нее сугроб. Оглобли прислонены к стене, но одна из них отошла и торчит, направлена прямо на обледенелый тротуар.

 

Плохо, что нет лошади. А.А. сто лет не видел настоящей живой лошади!

 

А вот и котельная, в которой он когда-то работал, вошел в нее.

 

Внутри каменного помещения воздух кажется еще холоднее, чем снаружи. Копошатся возле громадной холодной печи то ли тени, то ли люди. Воздух постепенно прогревается.

 

— Что вы здесь делаете? — спросил А.А.

 

Замызганные оборванные рабочие не знают, что ему ответить. У них котел – большой и мощный, в нем гудит пламя.

 

— Это вы, А.А-ч? – наконец узнал его один из рабочих. – А мы думали, что вы погибли на фронте, давно вас не было видно. Оставайтесь с нами, сейчас парторг придет читать доклад.

 

Пришел парторг, пожилой человек, снял с седых причесанных волос шапку, достал из кармана мятую бумажку, расправил ее, начал скомкано говорить.

 

Он часто вздыхал, мучения ленинградцев называл по привычке «трудностями».

 

А.А. с интересом слушал этого государственного человека, одетого в замасленную телогрейку. Сейчас люди гораздо охотнее ходят на собрания – им нужны новости о пайке, о фронте.

 

Доклад окончен. Вопросов пока нет.

 

— Я мечтаю о жирных щах! – сказал один из рабочих. — Ложку съешь и можно спокойно умереть от невозможности переварить эту вкусноту.

 

Рабочие начали бросать в котел остатки угля, припорошенного снегом. Котел еще сильнее загудел, заработал вентилятор, вспыхнула под потолком тусклая электрическая лампочка.

 

Котел шумел, булькал, как живое существо, все более распаляясь, потея массивными боками, вскоре он уже ревел, разогреваясь страшной силой. Дрожали стрелки манометров.

 

Котельная — это жизнь, здесь теперь тепло, с непривычки жарко – котел страшно гудит. А.А. гладит ладонью стальной обжигающий бок. Котел тоже узнает его – ведь А.А. проработал в этой котельной двадцать лет.

 

«Как страшен стон твой, котел, когда ужасные огненные силы тебя перегревают до возможности взрыва, но ты терпишь и греешь людей, котел! Ты здесь, в Ленинграде, показываешь свою человеческую спасительную суть, котел!»

 

А.А. повернулся и ушел прочь, в свою погребальную степь, думая о мрачной и страшной силе котла. Ему было радостно, что в темном замерзшем Ленинграде живет и действует такой замечательный котел.

 

ПРОРЫВ

 

А.А идет с винтовкой в наступление — прорыв блокады, открылись просторы мира: рыжие холмы, синяя река, взорванный полузатопленный мост.

 

Отбили какой-то городок. А.А. ранен в свою неживую руку, пуля застряла в золоте, падают серебристые капли крови неведомого состава, расплываются по земле блестками.

 

На площади под брезентом зерно. А.А берет щепотку, жует — теперь есть хлеб! Все спасены!

 

Подошел блокадного вида мужчина, набил чуть плесневелым зерном рот, глухо шамкает: смерь фашизму!

 

А.А. наклоняется, поднимает с земли толстый брусок стекла в латунной оправе — смотровая щель немецкого танка, она вся в трещинах.

 

Он через стекло наблюдает недавнее поле боя, мертвых немцев — один стоит, обняв дерево, другой из сугроба с мольбой тянет руку в небо.

 

— Когда-нибудь и на родине Гитлера наступит тишина, и все люди тех мест будут жить без шума и в полном счастье! – тихо произносит А.А.

 

А еще он находит немецкий солдатский жетон 42-го года в виде ласточки с письмом в клюве.

 

О немцах люди освобожденных деревень говорят почти уважительно — «он».

 

А.А. очень удивился, когда узнал, что в немецком языке нет слова «валенки».

 

КАРТА

 

Валяется обрывок карты Ленинграда на немецком языке, край обожжен. Вокруг разбитый, поваленный снарядами лес, расщепленные белые стволы.

 

В склоне оврага вырыты какие-то пещеры. Люди, военные или простые, жили в этих пещерах, как в древние времена.

 

Неподалеку обломки гигантской пушки Берты, какие-то надписи на ней, на рельсах, вздыбившихся и скрученных, остатки разбитого немецкого бронепоезда.

 

А.А. подходит к Берте, хочет на ней тоже что-нибудь написать, но рука его дрожит, от пушки веет странным живым холодом, вокруг пахнет кислым сгоревшим порохом, древесный уголек, которым А.А. собирался писать, выпадает из окоченевших от холода пальцев.

 

САЛЮТ

 

27 января 1944 года была снята блокады Ленинграда. Вечером небо вдруг осветилось салютом.

 

А.А., стоящий на посту, впервые в жизни взвел затвор винтовки и выстрелил из нее в небо. Он почувствовал сильный удар прикладом в плечо, упал в снег.

 

Люди бежали, выставив руки вперед, на огни салюта, словно бы толкая перед собой тьму, падали, и не плакали — выли от радости и счастья!

 

А.А. поднялся и тоже побежал, забыв про Асю, уставившись лицом в темное яркое небо, в котором с треском взрывались шипящие салюты, образуя огромные трескучие шары, возрождая на секунды былые страхи от взрывов.

 

«Наступила победа! — радостно думал А.А. — Советская ночь полна нашими живыми людьми!».

 

Ленинград в свете прожекторов и яркости салюта вдруг взмыл из мрака в небо: весь в пробоинах, израненный, грозный, великолепный Ленинград!

 

***

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29