Добро Пожаловать

Сергей Шестаков

 

Стихотворения

 

крит

 

"...Создателем Лабиринта некоторые называют Дедала, другие – Эпименида; часть источников утверждает, что это – один человек, а обитатель Лабиринта (и в руинах пребывающего неизменным) – мысль, которая по сей день ищет выход, насмешливо расправляясь с теми, кто в слепоте своей полагает, будто путь туда и путь обратно можно пройти по одной колее." (I.M., fr. 2a')

 

1

 

говорят, любовь ходит с белой тросточкой, а беда пристальна,

говорят, любой мысли нужна лонжа,

следующее высказывание истинно,

предыдущее ложно,

стрелки чикают, как ножницы, режут жизнь на ломтики,

а у нас дела поважнее:

запускать бумажные самолётики,

чтобы небо стало синее,

чтобы ираида павловна охала,

закрывала окно спешно,

словно мы одно, а не около,

и любой – ферзь, а не пешка,

на руках царапины да корябинки,

взрослые слова вроде спама,

но зато у нас такие кораблики,

что в альгамбру плывут прямо,

там-то мы с тобой и встретимся,

маленькая моя дикарка,

сбросив надоевшие вретища,

разговаривать с демонами декарта,

а потом в узелок да по яблочку,

по краюшке, да лугами, лугами,

и философ, превратившийся в бабочку,

будет мирно порхать над нами...

 

 

2

 

я играю в yankees двадцать седьмого года,

ты в две тысячи третьем, читая написанную в две тысячи пятом

книгу барта, бормочешь, мол, вышел, мол, шишел-мышел,

мы женаты ровно четыре жизни, ngc 7662, округ истрия, лен дакота,

девяносто лет ты меня называла братом,

ни один из нас о другом никогда не слышал,

 

твой телефон постоянно занят

чем-то своим, где-то шляется, не даётся в руки,

повадки его павлиньи,

когда я смотрю на восток, ты смотришь на запад,

там, где наши взгляды скрещиваются, индевеют звуки,

смерч закручивается, льют не переставая ливни,

 

оттого и встречаемся не часто,

не звоним, не снаряжаем посольства

пышные, неповоротливые, как нерпа,

но зато, когда, когда времена случатся,

у тебя глаза, глаза два весенних солнца,

у меня два весенних неба,

 

и тогда снежки, снежки и впрямь становятся сини,

и планеты легче, легче радужных пузырей мыльных,

и нет ничего, что можно назвать краем,

и хотя из всех каталогов, атласов, карт вычёркивают пустыни,

мы не нарушаем границы возможного, мы их

просто отодвигаем.

 

 

 

вместо реквиема

 

1

 

 

ступай, ступай в тринадцатую тьму,

в седьмую, тридевятую, любую,

а в этой места – больше никому,

коснусь руки – и воздух обниму,

всё в дырах сердце – не перелицую,

 

здесь поздно быть – и розно, и в одной

ночной двоякосердой оболочке,

и мёртвой тлеть, и течь живой водой,

и вторить певчим трелью заводной,

вычерпывая прошлое по строчке,

 

куда как мал медвежий уголок

плеча и золотистая ключица:

кого сей сладкий войлок уволок,

тому в груди отверстой уголёк –

не хорохорься – больше не случится,

 

но не для тех восьмая нота лю

и синева цейлонская за нею,

кто был шутом и кумом королю,

и я на доли ямбами делю

сырую боль и мыслью костенею,

 

ступай, ступай, там будет невдомёк

зачем цезурам пряные приправы,

ступай, ступай, в глазах московский смог,

от зимних губ державинский дымок,

и не обол, а два для переправы...

 

 

2

 

смотри, смотри бездомными глазами,

зелёными, презревшими две смерти,

пока сады воздушные над нами

топорщатся стократными плодами

и осень всей не раздарила меди,

 

смотри, смотри, как повисают птицы

над временем в серебряной отваге,

пока о сны ломают мастерицы

вязальных стрелок часовые спицы

и проступают буквы на бумаге,

 

смотри, смотри, как тяжелеет слово

и падает с неразличимой ветви,

что яблоко в ладони птицелова,

и вздрагивает луч, и гаснет снова,

и узнаванья слаще нет на свете,

 

смотри, смотри, пока ещё кулиса

приподнята над сценою ледащей,

смотри, смотри, уже светают лица,

пока ты смотришь, узнаванью длиться,

и мы одно – и здесь, и вне, и дальше...

 

 

 

* * *

 

это она с пасхальным ангелом на крылечке,

белое платье, русых волос колечки,

кожа чуть золотится, вербы стоят, как свечки,

рядом смешные взрослые человечки,

крыш с черепицей красной сплошной петит,

сердце в лучах заката к тебе летит,

 

дай же ей чуточку, самую малость, совсем немного:

чтобы горело ясно, чтобы не гасло, чтобы не мокло,

маленький домик с мальвами у порога,

доброго пастора по субботам, по воскресеньям доброго бога,

ласточку в небе, штопающую облака,

черного хлеба, белого молока,

 

голос, омытый воздухом побережья, земной, отважный,

взгляд, отраженный морем, солёный, влажный,

тело, словно звенящее от весенней жажды,

парус, в который его завернут однажды,

девочку с ангелом на крылечке, снега, снега,

синие реки, лазоревые берега...

 

 

 

ГОЛОСА

 

"Ты так долго странствовал, милый..."

 

Ольга Родионова

 

1


– будешь мне сетью, облаком, алтарем,
будешь мне кровом, воздухом, букварем,
тьмой от неверья, светом от корч и порч,
вестью, чтоб вместе, дестью, чтоб в печь и прочь...

– буду тебе денницей, слезой, тропой,
песнью и перстью, буду тебе тобой,
крепью на глине, хлебом на мураве,
ласточкой в небе, косточкой в рукаве...

– будешь мне явью, варенька, будешь сном,
сколько столетий минуло день за днем,
шелк на тебе, на мне шутовской хитон,
слышишь, звенят бубенчики: дон-дин-дон...

– буду тебе десницей, цевницей, мглой,
смертной истомой, в сердце тупой иглой,
мой господин с меня не спускает глаз –
чем, дурачок, еще ты потешишь нас...

– будешь мне тризной, братиной будешь мне,
солнечным бликом, варенька, на стене,
твой господин обрящет покой земной:
что ему пыль, полынь да ковыль степной...

– слышу, звенят бубенчики: дон-дин-дон,
чую, идут ветра с четырех сторон...
воды сомкнулись, стебли переплелись,
и на листе багряном – зеленый лист...

 

2


– пустоши, мили, осени запах мыльный,
это уносит время на всех парах
все, чем мы были, все, чем мы были, милый,
все, что мы помним, помним, как помнит прах...

– знаю, что солнце скрылось, что в сердце – стылость,
рядом побудь – и выстоим дольше скал,
только бы слово, только бы слово длилось,
только бы голос, голос не умолкал...

– все наши клятвы, милый, любови даже
легче слезы, бездомней, чем дольний миг,
вот мы и стали, вот мы и стали дальше,
вот мы и старше, старше себя самих...

– знаю, что тянет в нети вся тьма на свете,
рядом побудь – и сгинет за край земли,
только бы губы, только бы губы эти,
только бы эти, эти глаза цвели...

– значит, очнуться нам не в подземной стыли,
значит, объятье шире предзимней мглы
там, где любили, милый, там, где любили,
там, где любили, там, где любили мы...

 

3


– помнишь, какими были руки мои, какими были
плечи мои, какими были губы мои, какими
были глаза мои, в тине они теперь, в озерном иле,
память пустыней стала, время землею, золою имя...

– помню ладони твои, глаза твои помню, губы,
помню дыханье, земные ситцы и шелк небесный,
кто я и кем я была, не знаю, сердце идет на убыль,
кто ты и кто мы, бездна одна над другою бездной...

– помнишь, как цепенели руки, губы пустели,
только пепел на них, пепел на них, только пепел,
были пеночки птицы мои, теперь коростели,
а как пели когда-то, пели когда-то, пели...

– помню твой голос, хлеб в рушнике, молоко кобылье,
звезды над хлевом, пар от земли, на земле попону,
помню, как мы любили, любили, как мы любили,
что означают эти слова – не помню...

– помнишь, какой огонь нас хранил и спасал от жажды,
веснами нас захлестывал, как половодье пойму,
помнишь, чей крик за твоим прозвенел однажды...
– помню, любимый, помню, любимый, помню...

 

 

 

in memoriam

                                                      

1                  

                                          а.п.

 

что там, алёша, всё то же, но зренье острей:

видишь и видим насквозь до последней ремарки,

стрелки срослись, а у вечности нет новостей,

вот и пусты наши выселки, скобки, времянки,

как там, алёша, всё так же, но певчий словарь

мысль заменила и каждый теперь собеседник,

слышишь, как песенку эту бормочет лопарь,

зимней сигналя звездой из пределов соседних...

 

               

2

 

всё неприметней ландшафт, и едва ли пейзажу

дольнему это во благо при здешнем подзоле,

мишу помянем, алёшу, и лёву, и сашу,

всех безнадежных ловцов на возлюбленном поле,

больше ни мер, ни весов, не исчислишь, кто выше,

горек отечества дым, не промыслишь и слово,

только вот яблони, сливы, черёмухи, вишни,

только вот миша, алёша, и саша, и лёва...


 

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29