Добро Пожаловать

Наша поэтическая антология

 

Андрей Сен-Сеньков

 

Лужа на пешеходной зебре 

 

зебры срываются с места

черно-белое мелькание полосок вызывает оптический эффект

пару секунд они выигрывают у хищника

 

львица для вида преследует их недолго

на самом деле она уже получила то что хотела

посмотрела в очередной раз

любимое старое черно-белое кино

 

лев удивляется какого черта ты там видишь зачем каждый день туда ходишь она отвечает сжавшись ну     там           как-будто море

 

 

Сергей Ланге

 

* * *

 

как ты могла и действительно как смогла

действительно жить обитать среди вот этих всех

а так как-то и душу насаживала на вертела

наматывала на веретёнца нанизывала на смех

тонкий вроде синтетической нити как ты могла а так

я говорит и теперь так вот да ещё и не так могу

дальше слёзы битые зеркала станционный шлак

креозотом пахнет я и теперь не выдержу убегу

стану летать по кругу вроде лошади цирковой

потом ходить по канату паззлом стану битым стеклом цветным

ещё кем-нибудь что-нибудь пока не погасят свет не зайдут за мной

под музыку растрёпанную прощаемся не придут значит идти самой

только страшно леса горят духота медленная дымом стелется торфяным

 

 

Екатерина Боярских

 

вещи

 

Не расставаться.

Стало быть, разорвать.

Поволокут по лестнице вчетвером.

"Их провожала разбитая горем,

убитая богом кровать",–

скажут потом, когда опустеет дом.

 

Вещи двоились, чтобы не уходить,

набок ложились, чтобы не с молотка.

Эти не жить просились – разве что пережить

светлое время суток, яркие облака.

 

Эти хотели выдержать до зари,

просто держаться за руки до утра,

так и качались, будто болит внутри,

так и молчали, будто бы нет нутра.

 

Дышали ровно, держали, держали ряд,

только друг другу – прочему не нужны.

Сколько они просили у всех подряд

клея, гвоздей, и места, и тишины.

 

Несколько стёкол, стулья, картина – девятый вал

и двадцатый век нежности, квартира идёт ко дну.

Это не страшно – вынырнул… всё, пропал.

Прямо сейчас думает: "Я тону".

 

Комнатные цветы поедает моль,

моль пожирает время плюсквамперфект,

время уходит, здесь остаётся ноль –

бантики, винтики, фантики от конфет.

Это не страшно – ноль поглощает жизнь,

жизнь – это гарь и новая тишина.

Звёзды ошиблись, спрятались, не зажглись,

хочешь, я буду звёзды, а ты луна?

Хочешь, я буду клоун, а ты пальто?

Я неизвестно кто и ты неизвестно кто,

карточка, фотофорточка, горстка воздуха, горстка из ничего.

Вовремя или поздно, вдвоём не выбраться – это на одного.

 

Мне захотелось спрятаться и упасть,

чтобы узнать, как падают, и уснуть,

чтобы понять, как спящие видят страсть,

сны у них неподвижны – не ускользнуть.

 

Как это – пропадать, не бежать, ждать,

руки по швам, наблюдай, как трещит броня.

Я остаюсь в раю, оставляя рай,

не покидай меня, покидай меня.

 

Я остаюсь в дыму ли, в долгу, в чаду,

Мне не сомкнуть, не отомкнуть глаза.

Не провожай меня, я и сам иду.

Не поправляй меня, я уже сказал –

 

и я не верю. Это не обо мне,

это чужие вещи идут на слом.

Пусть они расстаются наедине,

пусть они правду скажут, а мы соврём.

 

Мёртвые не прощаются наяву.

Что-то выносят с третьего этажа.

Это всё вещи, вещи – а я живу.

Фотографируй. Только не искажай.

 

Это же вещи, кто-то же их несёт,

они не сами движутся на убой.

Пусть их судьба разрушит или спасёт,

пусть это будут вещи, не мы с тобой.

 

Весточку, выручку – да всё равно пора.

Тащат меня по лестнице кувырком.

Как без тебя мне гнить посреди двора?

Всякий урод придёт за своим куском.

Каждый ко мне придёт оторвать ломоть.

– Это не страшно,– скажет пустая плоть.

Страшно другое – то, что не суждено.

Помни. Нет, помяни. Посмотри в окно.

 

 

Юрий Долгушин

 

Улитки

 

Скользя по лунному лучу,

 по зыбкой серебристой нитке

 сползали звёзды, как улитки,

 и скатывались вниз, к ручью,

 в зеркальных превращаясь рыб,

 и в бурунах на перекатах,

 расправив плавники крылато,

 по-птичьи вились среди глыб,

 рты раскрывая хищно, немо,

 взлетали среди брызг дугой.

 Я их выхватывал рукой

 и выпускал в ночное небо...

 Они по лезвию луча,

 по зыбкой серебристой нитке

 ползли на небо, как улитки,

 на берег млечного ручья.

 

 

Полина Витман

 

* * *

если уйду ниоткуда и никуда

с плеч сниму как выгоревшее пальто

будет это не радость и не беда

перелицевать могу да выйдет не то

лицо любимое в профиль и фас

и другая любовь не дорогая как та

до боли знакомая мне сейчас

а не больно так и виноват никто

 

 

Ольга Кольцова

 

Бескровна жертва, но коварны,

пренебрежительны уста;

толкни рукою круг гончарный,

послушна глина и чиста;

попутал бес иль черт отметил –

нырни пескариком на дно,

ноябрьским утром хрипнет петел,

минувшее – искажено;

под небесами, прикровенно,

души свершается исход;

что в нищенке отриновенной

осталось от былых свобод;

скорбящему – с лихвой, не лихом

воздастся на стезях его,

смиренным пилигримом, мнихом, –

юродство или шутовство, –

над куполами проплывая,

с землею мерзлою сроднясь…

высоковольтная кривая

прошив насквозь, швыряет в грязь.

 

Елена Ушакова 

*** 

Платан у балкона и пышная рядом сосна

Мохнатая, южная, и между ними как будто

Идет разбирательство, машет ветвями она

Печально и вкрадчиво, вижу и чувствую смутно.

 

Иголки трепещут и кисточки клонятся ниц,

А лапы платана мотаются, словно не веря

Ни лживым словам, ни дрожанию длинных ресниц,

И в воздухе носится хвойном беда и потеря.

 

Когда-то на Кипре случилось, меж ними – сейчас;

Нам драма навеяна неосторожным Шекспиром.

О, сколько ж она повторилась, я думаю, раз!

И сколько по счастью закончилась все-таки миром!

 

Всего-то и надо – к безумному другу-стволу

Припасть, чтоб услышал, как сердце стучит учащенно,

И словно награду поймав на лету, похвалу,

Он вдруг зашумит очарованно и обречённо.

 

 

Дмитрий Коломенский

 

* * *

Уходят из города зелень,

Багрец, синева, желтизна.

В провалах бетонных расселин

Холодная млечность видна.

 

Ни глянца, ни теплого сплава

Октябрьских разреженных крон –

Лишь ветер и слева, и справа,

С каких только можно сторон

 

Взвывает на грани форсажа,

Давлением внутренним сжат.

И птицы лохмотьями сажи

Над улицей черной кружат.

 

Так что же и делать мне, кроме

Как, мелочью жизни звеня,

Болтаться в остывшем проеме

Пустого предзимнего дня?

 

 

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29