Добро Пожаловать

Чтобы это предотвратить, Линецкий быстро пошёл прямо к бомжу...

Но тот пошёл ещё быстрее, сворачивая на ходу свою котомочку...

А бежать за ним Линецкий не стал - было слишком жарко... Не время играть в пятнашки-салочки...

Разве что в рэндзю... в настоящей тени, попивая зелёный чай...

Но так сложно было теперь найти настоящую тень...

А не пропасть...

Он не раз предлагал Мигулину использовать листок в клеточку для игры в рэндзю... То бишь, в крестики-нолики... Он любил играть в эту игру... В институте все лекции по истории КПСС... По научному атеизму, коммунизму, на "военке" во время "самоподготовки"... Линецкий играл в эту игру со Степанычем...

Но на работе, кажется, ни разу... Мигулин обещал, что в следующий раз...

"Всенепременно", - говорил инженер Мигулин... Но когда в следующий раз разворачивал листок, там снова было слово, вокруг которого был очерчен квадрат и рядом - две колонки для подсчёта очков...

Перед глазами у него вдруг встал Переверзев, рисующий в своей тетрадке фигурки...

А может быть, те же крестики и нолики?

Кто его знает, что он там рисовал...

"Надо было на чистой странице начертать партию... Естественный такой переход был бы... Его фигуративной графики... В гимнастику для моего ума... Но он бы обиделся... Всё-таки диссертация... Звучит так же гордо, как человек..." - думал Линецкий...

Жара была страшная... Похоже, затмение на самом деле увеличило солнечную активность...

Он подумал, что если когда-то будет описывать этот день, то начнёт так: "Волк поперхнулся солнцем".

Но тут же вычеркнул эти слова длинной линией... Как пять поставленных подряд крестиков... Или ноликов...

Когда играют на бесконечной плоскости...

И они проступают там и сям...

На асфальте... На лицах людей...

Нет, это уже не помарки, а... паморки, - сказал себе Линецкий...

И оказался за столиком какого-то тёмного каменного кафе... Похожего на грот... Он уже не мог вспомнить вывеску... "Ассоль"? Можеть быть... Он только понимал - задним умом, - что если бы не зашёл сюда - упал бы на асфальт...

Он это почти увидел...

Это было дневное отражение его ночного падения... Но иногда можно ускользнуть и от собственой тени...

- Что будем пить? - спросила официантка.

- Кислородный коктейль, - сказал Линецкий. Официантка улыбнулась и сказала:

- Это будет очень дорого стоить.

- Да нет, - сказал Линецкий, - я же не имею в виду жидкий кислород... Если ты о нём подумала... Это просто пена такая, похожа внешне на капуччино, на вкус другая... Я пил её в детстве, в районной поликлинике... Сейчас вдруг припомнил вкус... Впервые с тех пор, представляешь? В самом раннем детстве я её пил, когда только приземлился на этой планете...

- Когда ты приземлился на этой планете, ты пил грудное молоко, - сказала официантка. - Хочешь, чтобы я тебя покормила грудью?

- Нет, - улыбнулся Линецкий, - я и так уже немного ожил... Спасибо тебе.

- Да не за что... Пока...

- Принеси, пожалуйста, что-нибудь холодненькое... Что угодно, но только со льдом и без градусов...

- Простите, - сказала официантка, - а у вас есть деньги?

- Что такое? - хотел было возмутиться Линецкий, но почувствовал, что на это у него ещё нету сил.

- Вы извините, но просто видно, что вы упали... Или подрались только что... У вас мог при этом пропасть кошелёк, вы могли и не заметить...

- Вот он, - сказал Линецкий и достал из кармана кошелёк, - и там ещё есть кое-что.

Она пошла выполнять малопонятный заказ, а он попытался вспомнить, в какое слово они с Мигулиным играли в последний раз...

Но это уже было невозможно вспомнить...

Он только точно знал, что крестики-нолики всё время откладывались... А потом...

А потом был суп с котом - убрали стенд с наглядной агитацией, они перестали встречаться в тупике коридора, игра с букварём закончилась...

Официантка пришла со стаканом молочного коктейля... Он, может, и не так пенился, как кислородный... Но, отхлебнув немного и почувствовав приятный ванильный привкус, Линецкий сказал:

- Я в полном восторге.

Кроме эзотерики, Мигулин выдавал ему на дом ещё и "антисоветчину"... Линецкий перечитал тогда уйму всяких книг... От которых в его голове теперь сохранилось не больше слов, чем от эзотерики, или игры в в буквы...

Как-то там было... "Зияющие высоты"... Или вершины?... "Речка Ебанючка"...

""Зияющие высоты" - очень актуальное название..." - бормотал Линецкий, вспоминая безразмерные тени, ловушки...

Он вспомнил, как Мигулина парализовало на последнем открытом партсобрании...

Мигулин выпил перед этим какие-то "колёса".

Ему в тот раз подсунули не те таблетки и, выпив их, Мигулин просто одеревенел на три часа.

Он рассказывал потом, что у него была полная ясность сознания, но при этом абсолютно все мышцы - включая и мышцы лица - были парализованы...

Он не мог не то что пошевелиться, но даже глазом моргнуть.

Когда собрание закончилось, он остался сидеть в кресле.

Линецкий, проходя по соседнему ряду, поздоровался, но не услышал ответа.

Решив, что приятель уснул, подошёл и начал было его тормошить... Но, встретившись с открытыми голубыми глазами.. Спросил только:

- С тобой всё в порядке?

И, не услышав ответа, пошёл к выходу...

А Мигулин просидел в актовом зале ещё три часа в гордом одиночестве...

Мигулин потом говорил, что что-то произошло в эти часы...

Но что - он не мог сказать...

Словами он только сказал, что всё это время держал правой рукой запястье левой...

Прежде, чем таблетки подействовали, он хотел измерить пульс...

И так и застыл... Линецкий вспомнил об этом, когда через несколько лет в "Огоньке" прочёл чьи-то стихи: "Его рука лежит на пульсе перестройки..."

А тогда он даже принёс журнал в их "закуток" и показал стихи Мигулину... И тот признался, что за три или четыре часа, которые просидел парализованный в актовом зале... Что-то произошло...

Так же, как крик может вызвать снежную лавину...

Трёхчасовое молчание в актовом зале - перестройку...

В 88-м году в институт приехали американцы, и стенд, за которым они с Мигулиным прятались, убрали...

Через некоторое время Мигулин вообще ушёл из интститута в непонятном - до сих пор - направлении...

Смешно было то, что американцы оказались никакими не американцами...

Нет, ну строго говоря, они могли уже иметь американские паспорта... Но в то же время это были бывшие работники института... Уехавшие двадцать лет назад... Почему-то это хранилось до последнего момента в строжайшей тайне....

Да нет, ясно... Вряд ли работники института так старательно зачищали бы перила...

Они ведь делали это отчасти и от чистого сердца, чтобы не ударить в грязь... Чтобы показать, что и они не лыком шиты...

А какой смысл было пускать пыль в глаза своим бывшим сотрудникам....

Которые могли носить в себе занозы из тех же самых перил...

В шлифовке наждачной бумагой перил принимали участие все сотрудники института без исключения, включая и старших и ведущих...

Даже старенький профессор Залесский стоял вместе со всеми на лестничной клетке и тёр шкуркой поручни...

То есть опять-таки сражался за Родину.... Его фотография была на том стенде, который сняли со стены вестибюля...

"Неужели из всего этого перестановочного бреда, из этих коробок, щепок, из лабиринта стен, покрашенных голубой краской..." - думал Линецкий, допивая свой молочный коктейль...

В динамиках, висевших на стенах кафе, раздался скрежет, а потом Том Вэйтс... Даже не запел - просто стал проговаривать ход его - Линецкого - мыслей:

 

He has no friends

But he gets a lot of mail

I'll bet he spent a little

Time in jail...

I heard he was up on the

Roof last night

Signaling with a flashlight

And what's that tune he's

Always whistling...

What's he building in there?

What's he building in there?

We have a right to know...

 

Он расплатился за коктейль, вышел на улицу и вдруг замер...

На мальчике был расшитый золотом красный кафтанчик, на голове - тюбетейка, или феска... В руке - плёточка... Сквозь его осанку, сквозь поступь его светло-серого ослика... Просвечивал другой день...

Он ехал медленно, Линецкий шёл почти вровень, немного позади и с изумлением наблюдал, как продавцы всех лотков тихонько кланяются маленькому богдыхану... Которому не было, наверно, и девяти... А может, и было - на секунду Линецкий даже было усомнился, что это ребёнок... А, скажем, не карлик... Но, обогнав ослика на два шага, глянув на личико всадника, он убедился, что это мальчик...

И он ехал дальше и дальше, этот мальчик, и лоточники продолжали ему кланяться...

Золото, которым была расшита его одежда, сверкало на солнце, а в движениях была такая уверенность, какой Линецкий давно уже не наблюдал нигде...

Людей на набережной по мере продвижения становилось всё больше, но ослика это не останавливало, он исчезал на миг - иногда вместе с мальчиком, а иногда - как будто сам по себе, потом снова появлялся...

Но потом они нырнули и не вынырнули...

Линецкий вспомнил, что в этом месте - одни из ворот парка "Литфонда", просто сейчас они заслонены людьми...

Линецкий даже думал было последовать за осликом в парк, но вспомнил, что идёт разбираться с другой галлюцинацией...

И решил придерживаться хоть какого-то порядка...

Он пошёл дальше - по променаду... Очень медленно, вокруг были люди... Линецкий вдруг наткнулся на живот великана, задрал голову и увидел своего сокурсника...

В принципе, это было неудивительно, потому что из всей группы он уже много лет встречал только Белявского... И давно уже воспринимал его как некое ходячее опровержение классической теории...

Нет, ну в самом деле: как такое могло быть, годами, или какими годами - десятилетиями, встречать из тридцати трёх человек только одного...

Линецкий когда-то пытался это объяснить огромным ростом Миши... Но понимал, что это не убедительно - улицы в Харькове редко бывали так запружены, чтобы можно было видеть только тех, кто возвышается над толпой...

Нет, тут было что-то не то...

Но что это было, ни он сам, ни Миша не в силах были объяснить, и последние годы, встречаясь на улицах, они просто улыбались друг другу - говорить уже было в общем-то не о чем, столько лет прошло и с теорией вероятности всё давно уже было ясно...

Но сейчас встреча произвела на Линецкого впечатление... Во-первых... После того, как он ночью упал с утёса... И даже не встрял ногой в дерево... Он вообще не был уверен, что вокруг - не морок...

И вот эта мысль: что Миша с такой же частотой будет встречаться и здесь...

"Сильная боль, убивающая на этом свете, продолжается и на том..."

Не то, чтобы Миша был такой уж его болью...

Хотя раньше - вспомнил Линецкий - он болел душой за Мишу... Который, кажется, до сих пор не женился... И вообще был какой-то странный...

Надо было просто видеть этого Мишу...

Это был двухметровый мехматовский мальчик с огромной головой, и в данный момент в его облике было что-то уже совсем запредельное...

Он был одет в костюм... Да-да-да: в пиджак и брюки, по такой жаре... К тому же, весьма напоминавшие школьную форму... А в руках у него был узелок цвета воздушной сини... На верёвочке...

Точно в таком мешочке Линецкий - да и Миша, наверняка - в младших классах носили в школу "сменную обувь"...

Они отошли немного от толпы - к бордюру, Линецкий предложил спуститься на пляж, но Миша покачал головой.

- Ну что ж, - сказал Линецкий, - хозяин-барин... А зачем тогда на море приехал?

- Я был на семинаре, тут рядом... Решил заехать к одной знакомой...

- Мда, - сказал Линецкий... Ему показалось, что в толпе мелькнул мальчик на ослике...

- Я вспомнил сейчас, как мы ездили в Москву, - сказал Линецкий, - на первом курсе. Ты все дни решал в уме задачку... Я даже сейчас вспомнил, какую... О сходимости ряда "икс в степени икс в степени икс...", правда?

- Ну да.

- Как будто играл сам с собой в крестики... Да, и у тебя тогда ещё вытащили кошелёк в ГУМе, помнишь?

- В ЦУМе, - сказал Миша.

- Ну и что ряд, - сказал Линецкий, - сходится?

- Смотря при каких икс.

- А если подставить себя? Мне впоследствии иногда казалось, что ты именно это и сделал...

- Я занимался потом функциональными уравнениями, так что в каком-то смысле... Там ведь аргумент сам является...

- Ты вообще вырос с тех пор, как мимимум на голову...

- В каком-то смысле, - усмехнулся Миша.

- Как степенной ряд - не знаю, но я вот на днях... разошёлся... такой вот, брат, каламбур... Да, я вообще-то к морю шёл - в нём сейчас единственное спасение... Дикая жара... Ну, не хочешь на пляж, давай тогда зайдём в это кафе.

- А что у тебя с лицом? Да и с руками?

- Да, ерунда... Свалился... Ну вот, - сказал Линецкий, когда они сели за столик, - я рад, что встретил тебя, а не... Глебова... Скажи, ты уверен, что ты... Нет, скажи, ты уверен, что ряд "икс в степени икс..."

- Уверен ли я, что я живой? - прервал его Миша. - Ты ведь это хотел спросить, да?

- Да, - сказал Линецкий, - ты что, знал Глебова?

- Вообще-то, ты нас знакомил когда-то... Мы потом с ним больше общались, чем с тобой... Но это неважно... Я спешу, - сказал Миша, - мне, правда, надо идти. Но мне кажется, я могу тебе помочь в этом разобраться. Я знаю довольно простой тест. Мне его показал... Неважно кто. Берёшь первые семь букв русского алфавита... У тебя есть бумага? Нет? Вот я тебе дам листок, - Белявский достал из узелка тетрадь, вырвал оттуда листок в клеточку...

Линецкий, затаив дыхание, смотрел, что будет дальше... Не нарисует ли он квадрат, не впишет ли слово?... Какое слово?...

Миша ничего этого не сделал, просто дал ему чистый лист...

- Ручку я не могу тебе оставить, она мне нужна, - сказал он, - попросишь у официантки...

- А я не могу при тебе сделать тест? А потом - если на листке останется место, сыграем в крестики-нолики?

- Я спешу, - повторил Миша, - а этот тест надо делать не спеша... Слушай, тебе нужно вспомнить самое лучшее, что у тебя было в жизни, и чтобы слово начиналось с этой буквы. Всё, что угодно, любое существительное, имя, название... Ты должен это последовательно сделать для каждой из первых семи букв алфавита...

- А дальше?

- Это всё.

- А что потом? - сказал Линецкий. - Как интерпретировать?

- Это ты сам должен понять. Иначе неинтересно. Ну всё, я пошёл.

- Миша, погоди, ты мне нужен для одного очень важного дела...

- Для крестиков и ноликов? Как-нибудь потом...

- Ну вот, все говорят - потом, и это всё время откладывается... Нет, правда, ты мог бы мне помочь в другом... С твоим-то ростом... Ты мог бы заглянуть за один очень высокий забор... Мне нужно знать, понимаешь?...

- Что знать?

- What's he building in there?! We have a right to know!...

- Мне правда надо идти, - сказал Миша, стряхивая руку Линецкого со своей руки, - я сегодня уезжаю. До встречи!

И его голова взмыла так далеко вверх, что можно было сказать - исчезла...

Линецкий оглянулся на набережную, поискал глазами, но не увидел ни Мишу, ни татарчонка на ослике... Где-то возле бордюра, впрочем, теперь стоял фотограф с шевелящимся двугорбым верблюдом...

Линецкий вспомнил, что во время коллективизации кого-то репрессировали за то, что он водил от хаты к хате верблюда... Отставшего от цирка... И говорил: "Дивіться, до чого бiльшовики довели коняку"...

Кто-то из депутатов рассказал об этом на первом же заседании Рады... После объявления независимости... И потребовал реабилитировать этого человека...

И заодно назвать все вещи своими именами...

Верблюда - верблюдом...

У верблюда два горба, потому что жизнь - борьба...

Это - наша с тобою судьба, это наша с тобой биография...

Линецкий не стал просить у официантки ручку, он решил, что этот тест можно сделать и устно...

Он, не задумываясь, назвал шесть слов...

"А", скажем, стало "Алтаем", с которым у него были связаны светлые воспомниния от одной командировки...

Ну, и так далее...

"Е" - "Екатериной"...

Но, дойдя до седьмой буквы, Линецкий надолго завис над листом...

Почему-то никак не удавалось вспомнить хоть что-нибудь светлое из своей жизни, что начиналось на седьмую букву алфавита...

Пока он не понял, что это - сама "жизнь"...

Ответ по форме, может быть, и напоминал карточный фокус...

Но это не имело теперь никакого значения... Потому что Линецкий, разгадав предложенный ему ребус-тест...

Почувствовал, что затмение действительно было...

И только теперь закончилось.

 

1234567891011121314151617181920Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29