Добро Пожаловать

И бабушка с дедушкой... То есть у них это было наследственное...

Линецкий чувствовал себя похищенным из коляски ребёнком...

И ему нравилось это чувство...

Всё было как во сне... Они ехали в электричке, сидели напротив - две пары... Степаныч был немного грустный, её сестра тоже... Зато сама милиционерша была как пьяная, всё время говорила... Говорила - что пела... Об одном, о другом, третьем... О пятом, о девятом... Линецкий не помнил, как вдруг она перешла... Кажется, её уже никто не слушал, ни он, ни сестра, ни Степаныч, она разговорилась с соседями по сиденью...

Но это он расслышал... "У нас в семье сейчас такое горе, знаете..." - сказала она после небольшой паузы... "Что ж случилось, детонька?" "Брат женился на еврейке". "Ну ничего, бывает, что ж..."

"А вы знаете, что еврейки - это совсем не плохо? - вмешался ещё один голос. - Еврейки - это не страшно, поверьте моему опыту... Чистоплотные даже, да-да, я вам точно говорю... Вот евреи - это да, это действительно, эт-то, я вам скажу..."

Линецкий очень чётко помнил это чувство: как будто проснулся...

Он встретился глазами со Степанычем. Тот кивнул снизу вверх. Они молча встали и вышли в тамбур.

Сначала в тамбур, потом в другой вагон, потом в следующий...

И так всё дальше, дальше - в другой конец поезда... Чтобы не встретиться на перроне...

В Сочи они пошли со Степанычем в дегустационный зал и там вконец опьянели, хоть и помалу пили... Но столько было всякого всего...

Купили с собой две бутылки: муската прасковейского и муската чайной розы... И распили их на берегу...

Линецкий, опираясь локтем на гальку, читал Степанычу стихи. Степаныч кричал, что стихи гениальные...

А на следующий день - досыпали они в парке на скамейках - по дороге назад, в электричке Линецкий дал Степанычу блокнот, и те же самые стихи совершенно не понравились его другу... В своё опрадание Степаныч сказал тогда: "Ты хорошо читаешь... Тебя надо слушать... Ну и вино, конечно... Я вчера на самом деле приторчал, даже не могу поверить, что ты это же и читал вчера... Это вчера было... конгениально... Но на бумаге, ты меня прости..."

Больше Линецкий стихов не писал... Во всяком случае, насколько мог вспомнить... И прозу не писал... Писал только квартальные отчёты на работе... Иногда письма... Хотя письма тоже не любил...

Ему вполне хватало мыслей... Ну, может быть, несколько песен он написал, и однажды исполнил, при очень странных обстоятельствах: в памяти осталось ночь на каком-то берегу, множество восточных людей с женщинами, детьми, армян, или азербайджанцев, лежавших и сидевших вокруг него на цветных подстилках... Он пел им свои песни, они восхищались, аплодировали, с моря налетал ветер... Ему всё время подливали коньяк...

Это было одно из тех воспомнинаний, о котором нельзя было со стопроцентной уверенностью сказать, что это был не сон...

Во всяком случае, больше ни наяву, ни во сне Линецкий своих песен не пел, стихов не декламировал... Да и не писал он с тех пор никаких таких стихов...

Со стихами было тогда же покончено, как и с белорусской невестой...

Мнение Степаныча всегда было важно для Линецкого, а когда он ещё проявил этакую солидарность, выйдя в тамбур, молча оставив девушку, хотя сам не имел никакого отношения к еврейству...

Всё-таки надо было провести с ней три дня в гостинице, - думал теперешний Линецкий...

Впоследствии он ведь не обращал внимания на такие мелочи...

Как-то привёл в свой номер девушку - с высоты его теперешнего холма почти что неотличимую от милиционерши, и, когда она уже сидела у него на коленях... На неё почему-то напала говорливость... И она расшептала ему на ушко самую большую для неё загадку: "Знаешь, я всё могу понять. Своих подружек. Всех. Даже тех, что с неграми. Но тех, что с евреями... Этого я никогда не смогу понять, нет..."

Линецкий ничего на это не сказал и не прогнал девушку с колен... И всё было так хорошо, что он даже слегка испугался. Перед этим у него был какой-то облом с совсем ещё юной и вполне даже симпатичной еврейкой... Всё было как-то не так... Не так, как надо... И он подумал: а не является ли для него такой вот животный антисемитизм возбуждающим фактором?

Ведь это было бы ужасно, - думал он тогда... Потому что в памяти всплыл рассказ родителей... О том, как их родственник, прожив с женой тридцать лет, вдруг подал на развод... И никто не знал, почему, за что...

А мама Линецкого знала, ей брат рассказал... Что случайно прочёл письмо жены подруге, где та писала между прочим... "И всё-таки иногда от него по-прежнему попахивает жидом".

Но опасения Линецкого оказались ложными, антисемитизм не стал для него фактором сексуального возбуждения. Во всяком случае, единственным... Инна ведь была еврейкой, да и не только Инна... С еврейками и с гойками всё происходило в среднем одинаково... Были то есть еврейки, с которыми всё получалось как-то вымученно, да... Но были же и такие, с которыми - полнокровно и душевно...

Что касается антисемиток, то тут у Линецкого не набралось достаточной статистики... Потому что кроме нежной милиционерши и белоснежки из лыжного лагеря, у него больше такого опыта не было... Все остальные девушки знали, что он еврей, и это не имело для них никакого значения...

Ну, может быть... если бы он прожил с кем-то тридцать лет...

Но мало ли чем тогда уже начинает друг от друга попахивать...

От женщины, которая спала рядом с ним на скамейке, пахло перегаром, во сне она приоткрыла рот... Линецкий снова закрыл глаза и увидел пластмассовый стаканчик, который тогда же купил, возле зала для дегустаций... На письменный стол, для карандашей... Усечённый конус, как бы свёрнутый из склеившихся между собой винных этикеток...

Это была маленькая... воронка пространства... С круглыми стенами из винных марок... И туда же всё ушло - маленьким смерчиком, дымком, дымком... Некоторые его гостьи стряхивали в стаканчик пепел... Сам он никогда этого не делал...

Потом, лет через двадцать, Линецкий написал на языке foxpro и долгое время поддерживал базу данных одного из крупнейших ликёро-водочных дистрибьюторов... Собственноручно заполнял её периодически названиями... В том числе и тех марок, что составляли стенки стаканчика... "Чёрные глаза", "Солнце в бокале", "Талисман", "Улыбка", "Южная ночь", "Мускат белого камня", "Алиготе", "Фрага", "Букет молдавии", "Бужор", "Каберне", "Тоамна", "Лучафэр"...

Женщина проснулась, подняла голову... Заметив рядом с собой Линецкого, попыталась обнять его за плечи...

- А ты знаешь, что я еврей? - сказал он, отстраняясь...

- Ну и что? - сказала она, потирая глаза. - Мне что с тобой, детей крестить? Так их для начала сделать надо... А мы ещё даже не начинали... А чего ты вдруг это сказал, а?

- Да так... Ты спала, а на меня нахлынули воспоминания...

- Я спала?... А ты вспомнил, что еврей? Бывает... А я цыганка! Чё смеёшься-то? Я же не смеюсь над твоей народностью...

- Ты что, правда цыганка?

- Ну, не полностью... Но цыганские корни у меня есть... Стой, ты куда? Давай руку, погадаю тебе... Не дашь? Ну, я и так тебе скажу. Не ходи туда, мой котик, там сейчас что-то сжимается, прямо в воздухе, что-то нехорошее... Ой, не надо тебе туда ходить, ой, не надо... Мой золотой... Не ходи, не ходи...

Линецкий сделал несколько шагов, а потом обернулся и послал воздушный поцелуй. Скорее всего оставшийся незамеченным... Разве что женщина на самом деле цыганка, - подумал Линецкий, - или, по крайней мере, видит в темноте... Он вышел за калитку и пошёл вниз по тропинке...

Теперь темнота была не такой плотной, как в саду, по небу гуляла луна, вулканический холм, по которому Линецкий, спотыкаясь, шёл вниз, как бы светился тусклым серым светом. Линецкий спускался без всякой цели, может быть, предполагая как-то так постепенно дойти до набережной и там... Что там, он и сам толком не знал, голова гудела, у него мелькнула почему-то мысль наведаться в палатку к Переверзеву. С тех пор, как Линецкий переселился в частный сектор, он ни разу во время своих прогулок не заходил так далеко по набережной... Чтобы заглянуть в палаточный лагерь... Вполне могло быть, что Переверзев уже уехал, что-то он говорил, называл какое-то число... За несколько дней медитации на пороге хижины всё как-то поистёрлось в голове, имена, даты... Линецкий шёл по тропинке вниз, часто останавливаясь, вдыхая полной грудью... Он не очень уверенно стоял на ногах... На периферии зрения, в морской части темноты, появилось светлое пятнышко... При рассмотрении оно не только не исчезло, но вроде бы даже увеличилось...

Через минуту Линецкий уже стоял на краю утёса...

Внизу виднелся освещённый квадрат пристани... И там теперь были люди...

Белый нос корабля висел рядом с ними в воздухе...

Только нос, а самого корабля почему-то не было видно... Он исчез, как в шоу Копперфильда...

Или нет - его почти полностью заслонял такой же чёрный... Но всё равно это было странно...

Ничего не было, и вдруг - сразу два корабля...

Линецкий повернулся и пошёл к ограде, за которой стоял памятник неизвестной ему химере...

После некоторых колебаний он полез через забор. Это было несложно - была перекладина, куда можно было поставить ногу, и вот уже Линецкий оказался на стороне обелиска... Встал с земли, отряхнулся, подошёл к подзорной трубе и прильнул к видоискателю.

"Нет, это не корабли... Это катер, - понял Линецкий, - подвешенный в воздухе на стреле подъёмного крана..."

"Но такой короткий и высокий, что в самом деле похож... На нос, отрезанный от океанского лайнера..."

Линецкий оторвался от глазка и снова в темноте, которая начиналась сразу за краем пристани, увидел очертания чёрного судна...

Заслонявшего белое...

Но, припав к окуляру, чётко увидел катер...

Он подвигал трубой так, чтобы в неё попали сошедшие на пристань люди...

И подумал, что людей как-то слишком много... Как будто к пристани всё же причалил не катер, а корабли...

...-призраки?..

Ну, не так уж их было и много... И половина могла встречать другую половину на суше...

Судя по тому, как они выстроились друг против друга...

"Что-о?!"

Он сказал себе, что может ошибаться - ночь, плохое освещение, труба с плохой оптикой...

Но эти волосы, этот овал лица, эта фигура... Даже одежду Линецкий узнал - чёрный атласный комбинезон, который она купила весной...

Он не успел ещё осознать увиденное, как к этому добавилось ещё кое-что...

"О чём не говорят, чего не учат в школе..." - лихорадочно шептал вслух Линецкий...

В круглом глазке, сквозь который он разглядывал пристань, появился его старый приятель Боря Мигулин...

Не так чтобы приятель... Скорее - бывший коллега...

Пока Линецкий приходит в себя от удивления, уточним: они работали когда-то в одном институте. Но в разных отделах. Линецкий - в АСУ, а Мигулин - в ЭХГ, т. е. "электро-химической защиты"...

Защищали трубопровод тогда только что от коррозии... Пропуская по его стенкам слабый ток... Не бог весть что... Но что-то это давало...

Не знаю, как их назвать, скорее, просто знакомые, чем коллеги... Общались они в рабочее время, но не по работе...

Просто время убивали вместе - в курилке... "Одна сигарета убивает пять минут рабочего времени" - был у них лозунг...

А потом, когда оба стали бороться с курением...

И даже не в этом было дело, просто, когда Союз нерушимый вдруг рухнул... Времени высвободилось как-то слишком много...

А в курилку заходило начальство, требовавшее, чтобы все по-прежнему молча сидели по своим местам и делали вид, что работают... И Линецкий с Мигулиным стали тогда всё чаще встречаться в тупике коридора на восьмом этаже...

Там стоял стенд с наглядной агитацией, и Мигулин каждый раз его так разворачивал... Что получался вообще "закуток" такой, "затышок"... Со стороны их не было видно... Во всяком случае, они никому не бросались в глаза...

Что они там, простаивая часами, делали? Болтали, разумеется. Обменивались книгами, играли в слова...

Или точнее - в буквы... Мигулин доставал из кармана листок тетради в клеточку. Там уже был нарисован квадрат и в него вписано слово...

К этому слову надо было так дописать сбоку одну букву - чтобы образовалось новое слово... И так далее...

В два столбца записывали количество букв в твоём слове и в слове противника, и так играли, пока не заполнялся весь квадрат...

У кого в сумме было больше букв, тот и побеждал... Чаще всего это был Мигулин...

Мигулин или не Мигулин, но некто... Тем временем шёл по пристани мимо группки товарищей... Среди которых были и мужчины и женщины... Независимо от пола некоторым он пожимал руки, а некоторых целовал в щёку...

Судя по тому, что он принимал парад, ему и принадлежала пристань... А значит, и замок? Нет, нет, это не может быть Мигулин, - думал Линецкий...

Он попытался вспомнить, знакомил ли он Инну с Мигулиным... Если даже - да, это было настолько мимолётное знакомство, что оно не осталось в памяти...

Мигулин всегда существовал в памяти отдельно - в тупике коридора их НИИ...

А сцена, которую Линецкий рассматривал сквозь подзорную трубу... тем временем приобретала всё более странные черты...

Его соломенная вдова достала из чёрной дорожной сумки какой-то крупный блестящий предмет...

Хрустальную вазу? Бриллиант в миллиард каратов?

Линецкий подумал было, что это кубок... "Хрустальная сова, - хмыкнул он, - главный приз клуба "Что, где, когда""...

Но, сосредоточившись повнимательнее, он понял, что это череп...

Мигулин сразу подхватил его, как бы опасаясь за его сохранность, и теперь держал перед собой, тихонько поворачивая влево и вправо...

Линецкий оттолкнул трубу и решил немедленно идти вниз, чтобы убедиться, что никакая это не Инна... Борис это или не Борис, ему было, в общем-то, наплевать... И что там у него в руках: череп, ваза, сова, кубок чемпиона мира по игре в буквы...

Линецкий взобрался на оградку и прыгнул...

Приземлившись, он не устоял на ногах, упал и, прокатившись ещё немного вниз, исчез за краем обрыва.

 

12. Руки по швам

1234567891011121314151617181920Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29