Добро Пожаловать

- Я вас умоляю, - сказал Доплер и жестом попросил сесть.

- Я видел все ваши фильмы, - сказал Переверзев.

- Не верю, - сказал Доплер, - ни одному вашему слову.

- Ну зачем вы так?

- Потому что некоторые не были в широком прокате... Впрочем, вы могли не знать об этом и думать, что видели все... Но я и в это не верю.

- Ну зачем вы так? - повторил парень. - Конечно, я мог не все знать, но я многие видел, правда. Мой приятель, ещё с института, был председателем киноклуба, он брал фильмы, которые почти нигде не шли, мы собирались...

- И какой же это был институт, позвольте поинтересоваться?

- Физкультурный.

- Замечательно, - сказал Доплер.

- Физкультпривет! - улыбнулась Лена и что-то шепнула на ухо Доплеру.

- Привет! - сказал Переверзев. - Я вам не мешаю?

- Ну что вы, что вы, - сказала Лена, - нам очень приятно. И вы не дорассказали про медузу.

- Какую медузу? - спросил Доплер.

- Виктор утвержадет, что видел в море медузу, которая как две капли воды была похожа на мою голову.

- Ах, вот оно что, - сказал Доплер.

- Доплер, ты не хочешь написать об этом в своей колонке?

- Что написать? - сказал Доплер. - Это давно ведь уже написано.

- Это была другая медуза, - сказал Переверзев, - то есть она была из того же материала, что медузы, но это была голова... Я никогда ничего не пугался в море, чувствовал там себя всегда, как дома. А тут вдруг струхнул. Даже не помню, как к берегу примчался, мне кажется, на сушу я просто вылетел...

- Так вы дельфин, - сказала Лена, - выбросившийся на сушу.

- Ну да, я плыл "дельфином", так в народе называют "баттерфляй"...

- И плывёт дельфином молодым по седым пучинам мировым... - пробормотал Доплер без всякого выражения.

- Мне показалось, что я поседел, - сказал Переверзев.

- А как это вам показалось, у вас что, и зеркало с собой было? Доплер, у него фамилия Персеев!

- Переверзев. Зеркало висит на стене кафе, со стороны пляжа... Если по лестнице спуститься...

- Висит? - спросила Лена.

- Висит, - кивнул Доплер, - так что в следующий раз возьмите его с собой под воду.

- Чёрт знает что, - сказал Переверзев, - я теперь боюсь нырять... Никогда такого со мной не было.

- Хотите выпить? - спросила Лена.

- Я не пью.

- А я выпью, - сказала она. - Доплер, закажи мне, будь добр, вот этот коктейль. Мне название понравилось.

- "Крысы прибоя"? Это же надо, - удивился Доплер, - ты не боишься такое пить? Он не с мышьяком?

- Не думаю. Это, наверно, из песни "Наутилуса": "...мы идём за ним как крысы и скрываемся в прибой, музыка под водой, музыка под водой..."

- Скажите, - вдруг как будто что-то вспомнил Переверзев, - что такое "эффект Доплера"? О вас тогда писали, и мой приятель перед показом вашего фильма тоже что-то об этом говорил, но я ничего не помню....

- Хорошо, я вам расскажу. Значит, было так. Прежде, чем снимать художественное кино, я снимал документальное. Сам себе и режиссёр, и сценарист, и оператор, ну да, чего там рас-страиваться... Бродил себе по задворкам цивилизации... Которые казались мне романтичными - живописные такие помойки, знаете... И всё снимал... Пока какой-то злой мальчишка не швырнул в меня булыжник и не расфигачил мою камеру вдребезги! Одна из стеклянных брызг попала мне в глаз. И с тех пор я всё вижу как-то не так, как все... Понимаете?

- Наш ответ Чемберлену, - Лена захлопала в ладоши.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Доплер. - Я ведь говорю всё как есть.

- Да я вижу, вижу... Глаз за глаз, сказ за сказ...

- Да ну какие там сказы! Ведь сто раз писали, что у меня осколок застрял в глазу, что я всё вижу поэтому в чёрном свете, "расколотый объектив привёл к чистому субъективизму"... И всё такое... "Все его фильмы поэтому с червоточинкой"... Вы просто молодые, не помните...

- Но это же когда было, - сказал Переверзев, - теперь ведь этого нет?

- Чего нет?

- Ну, я не знаю, идеологии. А значит, и "эффекта Доплера"?

- Эффект есть! - несколько экзальтированно воскликнул Доплер. - Он со временем только усилился. Вы даже себе представить не можете! И за примером не надо далеко ходить... Вот вы тут сидите, присели, из самых чистых побуждений, конечно, поприветствовать героя вчерашних дней и всё такое, сказку нам рассказать - всё совершенно невинно, я же понимаю... А знаете, как я вижу эту сцену?

- Как?

- Мне кажется, что вы, пользуясь преимуществом в возрасте... и барельефности мускулатуры... Пытаетесь украсть у меня мою возлюбленную! Рассказываете нам тут басни про медуз... А на самом деле в вашей сказке всё очень просто - вы не хотите прямо признаваться в любви и делаете это посредством проекции... Напускаете на нас какие-то туманности... андроидов...

- Я на самом деле её видел! Но то, что она похожа именно на Лену, это я... Это могло мне показаться, Лена - это была первая человеческая голова, которую я увидел после той, что была под водой. Но при этом я не давал ни малейшего повода...

- Это точно! - воскликнула Лена. - Вы даже не заметили, что я - не только голова, что у меня ещё есть тело - вот высшая степень воспитанности, Доплер! Как ты можешь его упрекать?

- Ладно, остыньте. Осколок в глазу у меня, понимаете? Вот вам и весь эффект Доплера, молодой человек... Сидите, сидите, я же вам не говорю, что это так и есть. Я уже научился с этим справляться... Каждый раз говорю себе, что люди на самом деле не такие, что это мне только так кажется... Ведь правда, что мне это только кажется?

- Правда, - сказал Переверзев, - конечно, правда... Но прозрачную голову под водой я всё-таки видел!

- Хорошо, я буду считать ваши слова предупреждением. Взгляд со стороны бывает, знаете... Самый верный...

- Ну ничего себе, - рассмеялась Лена, - ты веришь в эту клевету? Попробуй лучше коктейль, мне нравится.

- Я не пью в это время суток, - сказал Доплер, - попробуйте вы, молодой человек.

- А я вообще не пью.

- Вот это я понимаю, - сказал Доплер. - Друзья мои, а вы обратили внимание на стены этого заведения?

- Зеркало, - сказал Перверзев, - овальное там висит.

- И всё? А внутри? Вы не можете прочесть вслух, что вон там написано, а то мне плохо видно...

- Осколок мешает?

- Наоборот, я не вставил линзы.... Чтобы в море не потерять. Нет ничего печальнее, чем потерять в море линзу, знаете... Это всё равно что быть каплей... и попасть в океан.

- "Держу бокал, - прочёл Переверзев, глядя на стену, - в нём блеск огня

и пламень счастья и восторга. И с восхищеньем на меня краса свою любовь исторгла..."

- Знаете, я пожалуй пойду посмотрю вблизи, - сказал Доплер, - там ещё какие-то фотографии...

Доплер встал из-за столика, подошёл к кирпичной стене и увидел, что к ней прикреплены фотографии Аксёнова, Е. Попова, Приставкина... Все они были запечатлены в обнимку с одним и тем же незнакомым Доплеру человеком, и Доплер сделал вывод, что это и есть местный поэт, чьи стихи украшают стены заведения. "Этот "Богдан" нам Богом дан", - прочёл Доплер и вспомнил, что заведение так и называется. Табличка же висела над входом, а возле двери были столбиком высечены фамилии посетивших это место литераторов, десятки, если не сотня фамилий, среди которых кого только не было... Мда, - сказал Доплер, - чего не бывает... Весь цвет литературы эсэсэcэр... А с другой стороны, что тут такого уж удивительного - ну, Ложко (так звали поэта - Доплер узнал это из подписей, которые различил под фотографиями) в обнимку с Аксёновым, ну и что такого... Доплер подошёл к полке, на которой стояли книги сфотографированных классиков, раскрыл "Вольтерьянцы и вольтерьянки" и прочёл: "Так вы отправите, девы, меня в царство Тартара! Млеет мой старческий органон, булькает негой; боюсь за сосуды... Разве ж поэты стареют? - что-то ему возразило. Величие нарастало. - Или Овидия ты позабыл, доблестный старче?" "Вполне могли спеть дуэтом", - подумал Доплер, закрывая книгу и снова глядя на фотографию, где Аксёнов стоял рядом с поэтом Ложко. За их спинами виднелся вокально-инструментальный ансамбль на маленькой сцене. Кирпичная стена благодаря фотографиям и надписям-цитататам показалась Доплеру куском декорации... Из какого-то старого черноморского водевиля... Доплер обернулся к столику и тихонько присвистнул. Теперь уже там было два молодых человека... "На юге по вечерам на свет слетаются мужики..."

Вся троица оживлённо о чём-то беседовала. "О Бойсе? - подумал Доплер. - Навряд ли... Песенка такая была: "бойс, бойс, бойс"... Вот это ближе к теме, да...

Лене всё это явно нравилось... Что, в общем-то, было вполне естественно... Вот только лицо у второго субъекта что-то не внушало доверия... Чтобы смотреть спокойно со стороны... На эту медузу... Готорна? Натаниеля... У медузы, кстати, двадцать четыре глаза... Здесь бы ровно столько камер и надо было установить... Слежения..."

Лена, конечно, не ребёнок, но запросто может заиграться, - думал Доплер, возвращаясь к столику, - а чем тогда отстреливаться? Есть ли ещё порох в пороховицах?

Второй подсевший тоже оказался большим любителем кино. Все фильмы Доплера он не видел, но одно название произнёс... Да и вообще выказывал всяческое уважение. Доплеру это польстило. Он решился выпить с ребятами стопку водки.

Точнее, с одним ребятёнком, потому что атлет в самом деле ничего не пил алкогольного...

- Вот вы напрасно, - говорил тот из них, который пил, - смеётесь над Ложко. Как говорится, художника легко обидеть... А он зато мужик настоящий был...

- Он что, умер? - спросил Доплер.

- Нет, но его инсульт разбил. Лежит бедняга, не встаёт... Он же не может вам ответить... Он настоящий поэт, вон на стойке его стихи лежат, видите стопочки? Не надо его обижать, ладно?

- Конечно, не надо, - сказал Доплер, - простите, а вы ведь тоже слагаете? Я угадал?

- Нет. Я писал когда-то песни, но уже давно завязал... А то, что здесь всё так грубовато, так это даже по приколу, понимаете?

- Где грубовато?

- Здесь, в "Богдане". Мне вот ваш приятель сказал, что вы это всё воспринимаете, как какой-то гротеск. Да ещё и напротив входа в "Литфонд"...

- Я не знаю, что вам сказал молодой человек, но мы ничего такого не обсуждали... Просто не успели.

- А я всегда иду с опережением. И я вам вот что скажу: это как раз очень правильное место.

- Я с вами согласен. Это не гротеск, нет... Это грот... Это мавзолей какой-то, знаете...

- Это точно! Точно! Хотите, я вам расскажу, как на самом деле книжки пишутся?

- Хотим, - сказал Доплер, - будьте так добры, расскажите нам наконец-то, как пишутся книжки.

- Слушайте. Это было году в 91-м, то ещё было времечко, сами всё помните... Ну вот, и в нашей команде весёлых разведчиков... Завелись тогда три "крысы", наш бригадир их быстро вычислил... Но они успели смотать удочки. Шеф из принципа решил их найти, и мне это поручил. Я узнал от шестёрок, что уроды попрятались в тоннеле метро, в таком тупике, заброшенная ветка там была, ну начали когда-то копать линию... И бросили... Мы взяли с пацанами автоматы, дрезину, поехали... Но они почуяли - к рельсу ухо, что ли, приложили... Чингачгуки... И снова смотались, а чтоб нас запутать, сделали метки на стенах, стрелки такие со своими именами, типа, "Коля, здесь не забудь свернуть", мы поехали по этим меткам, а они вели в действующий туннель, чуть под поезд не попали, подстрелили на слух какого-то бомжа, но крыс так и не нашли... Вышли чёрт-те где на землю, из какого-то депо, ну да, мы же в депо заехали... Ну вот, вышли, сели в трамвай и стали это обсуждать по дороге, крысы, мол, обманули нас своими метками, слова написали на стенах...

А через неделю или две еду я снова в трамвае - тачку тогда сдал в ремонт, и слышу, как старушка старушке без вазелина втирает: "В метро крысы-мутанты завелись... Огромные, величиной с овчарок... И разумные... Даже писать могут, люди сами видели, как они на стенах слова писали, на особом своём языке..." Смеётесь? Я тогда тоже посмеялся... Но это было только начало! Был у нас такой врач участковый, его все называли "поющий доктор", он пел, когда на вызов приходил, пока стетоскоп вынимал. Потом замолкал на время, а потом опять себе под нос чё-то напевал. Я его однажды чуть не завалил, без дураков... Он моей жене аппендицит лечил - при помощи массажа поясницы... Она, бедная, уже сама дотянулась до телефона, вызвала скорую, а он и тогда, когда скорая приехала, продолжал её уверять, что это радикулит и массировал ей поясницу - в широком, я подозреваю, смысле... Ну вот, а в больнице сказали, что у неё острый аппендицит, и прямо на стол - хуяк... Простите, я случайно... Я потом его вызвал на дом - себе, хотя я не болею никогда... Только чтобы ему самому аппендицит вырезать. Но он вовремя просёк фишку и сбежал. Наверно, тоже в метро спрятался, а потом какими-то крысиными норами за границу... Долгие годы его не было в городе, я о нём забыл. Всё изменилось, я теперь мирный... Ну, бронепоезд там стоит... Под землёй... Однажды сижу в гостях, именины у одного "ботаника", у родственника моей новой жены, и вдруг заходит доктор. Я его узнал, а он меня нет, он же меня мельком видел, только во время одного из визитов к моей бывшей. И теперь не узнаёт. Он садится за стол, я пересаживаюсь к нему, мы чокаемся, я ещё не знаю, что буду с ним делать. Может, и ничего, время ушло, с женой давно развелись, так что, чего он ей там массировал, меня теперь в общем-то не колышет... Я в неопределёнке такой, а он, как назло... На брудершафт, блядь, пить хочет, истории мне свои эмигрантские выливает на голову. Я сижу молча, делаю вид, что слушаю. Пока ему самому не надоело... И он задумался, надулся... И говорит: "А ещё я роман начал писать!" "О чём?" - спрашиваю. "О крысах-мутантах... Это будет мистический психотриллер... Это будет такое... Представь: на людей в метро нападают гигантские крысы! А? Как тебе?" И делает такие глаза, аж щетина на нём топорщится... Ну полный улёт... Псих, конкретный дебил... Вот так вся литература и делается, ясно? Сначала бабки по испорченному телефону в трамвае что-то услыхали, беззубыми своими ртами перетёрли... Потом какой-нибудь айболит без крыши подслушал шамканье ихнее - вот вам и роман - глотайте! Гониво это всё!

- Ну, говорить можно всё что угодно, - пожал плечами Переверзев.

- Так ты что, думаешь, айболит его не написал? Ещё как написал! Его везде продавали потом, "Крысы в лабиринте" называется, в нашем городе его все читали. Кучу бабок заработал - вот так, из воздуха! Ну, так что такое литература после всего этого? Чего она стоит, я вас спрашиваю? А вы смеётесь над поэтом, который искренне всё пишет и правильно... "И я с неистовым стараньем ищу любви и красоты!" - прочёл он, глядя на стену... Ну кто под этим не подпишется? Разве что вы, - кивнул он Доплеру, - но это потому, что вы уже нашли...

- Да, я уже нашёл, - кивнул Доплер.

- Я предлагаю выпить, - сказал раскрасневшийся браток, глядя на Лену. - Господа! Мы забыли, что за нашим столом присутствует роза!

Роза, медуза, кинжал в букете... Доплер почувствовал, что всё это уже выходит за рамки... Да и количество крыс переходило уже всякие пределы разумного... Какой-то крысиный коктейль... Крыса, выпрыгнувшая изо рта сумасшедшего бандита... В рассказе Гомбровича крыса залезает в рот... Пора, - подумал Доплер, - пора сматывать удочки, иначе не такое начнётся бембергование... Бембергование бембергом в берг....

- Берг, - вслух сказал он, - я устал немного, а ещё надо на базар зайти...

- Пойдём, пойдём, - сказала Лена, - до свиданья, мальчики!

Ночью Доплеру снился всё тот же "Богдан"... Откуда-то он знал, что это "Богдан", вот только Богом ли он теперь был дан, или наоброт... Дан: Бог... Найти то-то и то-то... Доплер часто во сне задавался натурфилософскими вопросами, ставил мыслимые и немыслимые эксперименты... "Богдан" теперь выглядел не так, как днём... Обстановка напоминала старинный охотничий замок, пылали факелы, на стенах висели оленьи рога, на паркете кое-где виднелись толстые лужицы медуз. Поэт в очень светлом костюме и рубашке с красными цветами взял Доплера под руку и обратил его внимание на то, что под каждыми рогами висит табличка. Доплер прочёл одну, другую, третью... Все фамилии были ему известны... Похоже было, что это орден рогоносцев... Открылись кованые двери и начался бал... Всё закружилось под музыку вальса... Только поэт не танцевал, он молча стоял у окна... В руке у него была тёмно-зелёная керамическая чаша... В тот момент, когда он поднял её к устам, руку его перехватила женщина в длинном платье с павлиньими перьями. "Пусти, Шинель, - сказал поэт, - я выпью эту чашу до дна..." "Нет, - сказала женщина, - у тебя уже был один апокалипсис... Я не дам тебе ещё раз нас всех угробить..." Между ними завязалась борьба, но чем она кончилась, Доплер так и не узнал. Он успел увидеть внутренним оком красные брызги вина, великолепный паркет и ножки танцующих... Точнее, только короткие фрагменты ножек, потому что все они были обёрнуты в мешки...

Проснувшись, Доплер подумал, что это были не мешки, а... "Старые добрые холщовые бахилы... Раньше их выдавали при входе в некоторые музеи... И мы скользили на них по ореховому паркету... Между холстов передвижников... А теперь их выдают на входе в некоторые сны, - думал Доплер, глядя на Лену, завернувшуся в простыню, - хотя музей у нас как раз наяву... Кровать с железной сеткой... Да я и сам... Музей кино... Никелированное быльце... Вот это уже точно забытое слово", - Доплер немного покачался в сетке, и Лена проснулась. Он стал разворачивать её, одновременно покрывая поцелуями...

- Представляешь, а я во сне видел карнавал... Некоторые танцевали в мешках, а некоторые в бахилах... Но ты же не знаешь, что такое бахилы...

- Как это - я не знаю, - сказала Лена, - у меня они есть...

- Ничего у тебя нет... Вот это всё, что у тебя есть...

- А у тебя зато такой нет, - сказала она тоном совсем маленькой девочки и убрала его руку. Повернулась спиной, попробовала снова завернуться в простыню.

- Ты просто не видел мои сапоги, Доплер, - сказала она, - они - бахилы...

- То сапоги, - сказал Доплер, переворачивая её на спину, - то другое, а просто "бахилы" - это такие...

- Ну и чёрт с ними, Доплер... Похожи на бациллы... И хорошо, что у меня их нет... Ой, насилуют...

Доплер, взявшись руками за железные прутья изголовья, резко подтянулся...

- А что такое быльце, ты знаешь? - проговорил он прежде, чем съехать вниз.

- Наверно, ещё одно название... Того, что сейчас во мне? Или какой-то его части...

- Нет...

- Говори тогда, холодно, горячо или тепло...

- Нет, это ты говори...

- Так нечестно, Доплер... Я же первая... Ну ладно... Вот сейчас было тепло... Вот так... Да, да, да, да!..

- Так что такое быльце, Доплер? - вспомнила она, вернувшись из душа. - Оно бывает в пуху? Говори же, холодно, тепло, горячо? И вставай, лежебока, а то уже скоро полдень, а мы всё никак...

- Ну, раз мы всё никак... Тогда я тебе подскажу, а то ты будешь целый день гадать...

- Кто? Я?

- Ты. Быльце - это самое холодное, что есть в этой комнате.

- А-а, поняла... Это то, на чём ты подтягиваешься по утрам... Но не я... Я угадала?

- Да. Но теперь пришла моя очередь гадать... Лен, ты имитируешь оргазм?

- Ну что ты, Доплер... Вообще не ожидала от тебя такой пошлости... Я просто играю в слова! Ты же сам начал... Ой, а что ты хочешь с ними сделать? - спросила она, увидев, как он снимает со стены часы и вынимает из них батарейки.

- Они слишком громко идут... Когда я ночью просыпаюсь... Потом трудно уснуть из-за их тиканья, - сказал Доплер и положил часы циферблатом вниз на щербатый подоконник.

- Ты странный, Доплер, - сказала она, когда они вышли из комнаты, - знаешь, когда ты вынимал из часов батарейки, у тебя был такой вид... как будто ты вынимал их из меня.

- Смотришь в корень. Если будешь себя плохо вести, я так и сделаю!

- Ха-ха, - сказала она и толкнула его в плечо, - теперь у тебя тумбочка на батарейках, и... Смотри, Доплер, если ты будешь себя плохо вести, она от тебя уйдёт!

- Мораль: не хранить в ней деньги?

- Ну конечно. Какие же мы с тобой по утрам догадливые, Доплер. И ебучие. Вообще - замечательные. Вот только слишком мнительные... Прекращай на меня дуться. А деньги держи где угодно. Все персонажи русской классики брали деньги из тумбочки, потому что мебель от них никогда не убегала, в отличие от зарубежной классики... У Мопассана есть такой рассказ, помнишь?

- Это было и у нас: Чуковский, Мойдодыр...

- Ты мой до дыр! Мой гид! Мой Мопассан! - восклицала она, взмахивая рукой...

- "Мсье Мопассан превратился в животное!" - прорычал Доплер и стал душить её в объятиях.

- Не надо! - сказала Лена. - Прошу тебя, не надо так шутить...

 

1234567891011121314151617181920Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29