Добро Пожаловать

Роман Солнцев

        

Визит Прекрасной дамы

 

1.

Игорь Михайлович приехал в И-ск по приглашению - наконец-то экологов и биофизиков собирают на конференцию, посвященную судьбе сибирских рек и озер. Не без труда он обнаружил в вечерних сумерках среди кривых улочек и переулков обшарпанную гостиницу с названием "Яхонтъ". И когда, назвав свою фамилию, попросил у женщины-администратора одноместный номер, ему ответили:

- Зачем же вам одноместный? Двоим тесно в одноместном.

- А зачем мне двухместный? Я хочу быть один.

- Это обойдется для вас дороговато, - уже улыбалась администратор.

- Я доплачу, - Игорь Михайлович все еще не понимал, что произошло.

- Ну, хватит шутки шутить. Триста второй номер. - Администратор кивнула. - Жена ждет вас.

- Жена? Она прилетела?!

- Да, да! - уже раздраженно ответила женщина. - Вы же Кирсанов? Ключ у нее.

Игорь Михайлович ожидал от своей жены чего угодно, только не такой неожиданности. Да она и не просилась с ним в И-ск. Решила побыть рядом, послушать доклады? Или боится, что снова загуляет и, как случилось год назад, пришлет пьяную телеграмму: "Прощай, ухожу в свободный полет. Больше я не Игорь. Ига больше не будет. Только Рь."

Странно. Потирая кулаком грудь (сердце вдруг заскулило), закипая из-за бессмысленности предстоящего объяснения, Кирсанов ехал с чемоданчиком на свой этаж. Лифт был дряхл, потрескивал и пошатывался, как трамвай.

Зачем, зачем она прилетела? Он-то приехал поездом, и, если жена его опередила, стало быть, прилетела самолетом. И, если она сделала ему такой подарок,  в этом должен быть какой-то смысл.

"Может быть, я забыл о чем-то? У нее день рождения весной. Сейчас осень. День нашей свадьбы летом. Мой день рождения в декабре. Зачем она прилетела???"

Что-нибудь случилось? Может быть, ей рассказали что-то чрезвычайно важное... например, о предстоящем сокращении в Институте Биофизики... но его, Кирсанова, не должны бы тронуть. Он недавно введен в экспертную комиссию при Государственной Думе. Хотя... для Сибирского отделения РАН это не указ. Захотят - уволят.

Или жена заболела? Она проговорилась на днях, что собирается к врачу, ее беспокоит постоянная боль в подбрюшье...

У Кирсановых растет дочь Аня, уже взрослая,  студентка, детей больше у них  не было. Всему виной обычная мерзость - аборт... в тот год Игорь Михайлович вправду загулял, исчез на месяц, и она послушалась совета своей мамы, не захотела от него рожать... Потом, конечно, каялась...

Ну, бывает, случается такое у мужиков - тоска погонит в темную компанию, да порой даже без баб, простите... просто к бутылке водки и куску черствого хлеба...

Дура.

И с тех пор жена боялась, что муж на самом деле уйдет. Ревновала на вечеринках, на всех банкетах, которыми заканчивались конференции. Игорь Михайлович, импозантный с бородкой мужичок, ловкий на кривоватых ногах, великолепно, даже лихо оттанцовывал под любую музыку, при этом строя веселые рожи и крестясь...

Да, это он умел.

Но ему никогда не нравился сыск, пусть даже и женин.

Вот дверь гостиничного номера 302, красноватая из-за наклеенного шпона, кое-где отлипшего. Старый врезной замок с выбитым сердечником (в дыру можно заглянуть) перекосился в гнезде. Но зато вставлен повыше замок новый, с желтой медной щелкой для ключика, похожей на сложенные ладошки или...

Заранее хмурясь и настраиваясь на бранчливый лад, Игорь Михайлович толкнул дверь - она открылась. В комнате горел тусклый свет под потолком.

Странно, запах духов здесь плавал не тот, к какому привык Кирсанов. Верно, купила иную марку.

- Ты где? - позвал Игорь Михайлович, заходя в комнату и захлопывая ногой дверь.

- Сейчас! - отвечал женский голос из ванной, где шумела вода.

И голос ему показался каким-то странным. Наверное, что-то случилось. Когда что-нибудь происходит, у женщин меняется голос.

Кирсанов сел в кресло возле столика и закурил. Две кровати стоят рядком... она их придвинула друг к дружке?

И чемоданчик взяла с собой как-то необычный. Новый, с шариками по углам, хорошо катить. Специально купила?

Конференция открывается завтра, сегодня день заезда. Жена, конечно, об этом знает. Чтобы избегнуть нелепых и долгих выяснений (не важно, в связи с чем), Игорь Михайлович достал из своего чемодана откупоренную вчера в вагоне бутылку коньяка и налил себе довольно много в гостиничный широкий стакан. Прищурился и выпил. Сердце отпустило.

Пусть теперь говорит что хочет.

 

2.

Открылась дверь ванной, и к Кирсанову вышла незнакомая женщина. Что за черт?!

Увидев, как он изумился, она расхохоталась, и только теперь по ее острым белым зубам и вздернутому тонкому носику на плоском лице он признал Нину Петрищеву, однокурсницу.

- Ты?! Какого хрена?..

- Ну-ну-ну!.. - она подошла к нему в полузастегнутом махровом халате с голубыми цветочками, показывая то одну, то другую точеную ножку. - Что уж, и в гости нельзя? Не хочешь - сейчас же уйду!

- При чем тут "хочешь не хочешь"?.. - растерянно поднявшись, бормотал Игорь Михайлович. - Как ты сюда попала? У тебя что, и паспорт не смотрели?

- Почему же не смотрели? - веселилась бывшая однокурсница. - Я по паспорту Кирсанова. Могу показать.

Недоуменно он воззрился на нее.

А меж тем Нина погасила улыбку, села в кресло, забросив ногу на ногу. И какое-то время молчала.

- Ну  и что?.. - сказала, наконец. - Сменила фамилию. Разве не разрешается?!

"Но почему на мою?.." - можно было спросить у нее, но Игорь Михайлович уже знал ответ. Потому что она любила его, с первого еще курса, это коза, эта спортсменка, вечная бегунья на университетских кроссах, как, впрочем, и он, Кирсанов, победитель на стометровках. От Нины всегда остро пахло потом, она волосы стригла коротко, носила тонкий серый свитерок в обтяжку, когда грудки вызывающе торчат, на ногах вечные советские кеды.

Игорь никогда не относился к ее обожанию всерьез - она некрасива, к чему слова тратить. Но, когда летом, перед пятым курсом, в турпоходе через марийские леса, в темноте, вдали от костра, она вдруг остановила его шепотом из кустов:

- Игорь, горе мое... -

и ,подбежав, припала к нему, он почувствовал, как у нее дрожат коленки. А рука, обнявшая его за спину, такая сильная - как железный прут! Спортсменка! Только вот хнычет...

У Игоря от этого неожиданного безмолвного признания сладко и больно заныло в кишочках.  Зачем же так?! У него есть Аля, Алевтина, первая красавица на курсе.

- Я знаю, знаю.... ты Малееву любишь... - шептала Нина, уткнувшись лицом, носиком ему в грудь. - Но ты подумай...  Я-то тебе буду верна... а у нее мать трижды замуж выходила... актриса...

Ну и что?! Чего в жизни не бывает.

Как-то ему удалось тогда мягко отстранить плачущую Нину, вернуться к друзьям возле огня. Петрищева не появилась и позже, когда, сидя на бревнах и уставясь в тлеющие угли, студенты и студентки негромко пели песню за песней: "Сиреневый туман", "Я не знаю, где встретиться нам придется с тобой"... Наверное, заползла в девичью палатку и там лежала, глотая слезы...

А позже, к концу пятого курса, в марте-апреле, и все прочие девицы словно с ума сошли... скоро же распределение... искали женихов... На танцах прижимались больше обычного, закатывали глазки, читали с придыханием стихи Цветаевой "Мне нравится, что вы больны не мной..."...

Нина еще раз попыталась объясниться с Игорем на одной из университетских дискотек, но Игорь искал в полусумраке свою Алю и довольно грубо обошелся с Ниной.

- Нет, я сегодня не танцую... ногу подвернул... Извини.

- Эх ты!.. - прошелестела Нина, больно, очень больно сжав его пальцы. - Она же балда.

Ну уж, Петрищева, так нельзя. Да, верно, Аля никогда аналитическим умом не отличалась, эта девица наивна и молчалива, как большая кукла. Но личико у нее - невыносимой красоты. Только целовать и целовать. Вскинет серые глазки - голова у любого парня кругом идет...

Да, крупновата телом, да, медлительна, да, не сразу ответит за вопрос... но с ума сойти!..  

И всё, более не случилось у Кирсанова разговоров с Ниной. Позже они виделись на университетских сборах выпускников - вот пять лет прошло, вот десять... а вот и двадцать! Нынче же Игорь с Алей и вовсе не ездили в город юности.

Так  вот тебе встреча с однокурсницей бог знает где, в городе на Байкале.

Да еще с однокурсницей, которая взяла твою фамилию. Зачем?! Зачем она прилетела?

И снова, снова заскулило сердце... Сейчас бы ледяной воды выпить...

 

3.

- Ла-адно, - вяло, как бы даже безразлично протянула Нина Петрищева, ныне Кирсанова. - На ночь глядя не прогонишь, наверно? Хоть здесь и две кровати, могу лечь подальше на пол... я сквозняков не боюсь, а ты - устраивайся, как белый человек.

- Почему? Я тоже могу на полу, - как-то нелепо ответил Кирсанов.

- Тоже - в смысле со мной? - усмехнулась гостья.

- Нет... я...

Она усмехнулась.

- Боишься. Господи, да я по делу прилетела.

- По делу? Какому?

- А может, уже и не нужно об этом. Тут надо быть смелым. А ты и жены боишься. Ишь, в ожидании полбутылки выпил. Думал, это она выйдет из ванной? Злая Афродита из пены?

Наблюдательная, она снова смеялась, показывая острые белые зубки. Да зачем же она прилетела? Конечно, хочет с ним ночь провести?

А за истекшие два десятилетия изменилась... кожа лица стала темнее, точно от загара... а глаза от этого ярче, как у башкирки или молдаванки... и родинка слева от носа исчезла...

- Что так смотришь? Гадаешь, зачем?.. Думаю, что не угадаешь.

- Сначала скажи, когда фамилию сменила, - хмуро спросил Игорь Михайлович.

- Ой-ой! Думаешь, это ближе к теме? Лет семь назад. И что ты из этого выведешь? Какой интеграл? - Она вскинула голову, оглядела потолок с тусклой люстрой. - Выходила замуж, не понравилось.

Легко вскочила, достала из сумочки пачку сигарет.

- Ничего, если я закурю?

"Ты куришь?" - хотел воскликнуть Кирсанов, но промолчал - протянул зажигалку и высек пламя.

Когда-то юная Нина ругала мальчиков за то, что они травят себе легкие гнусным дымом. "Разве далеко убежишь, если у вас в груди не светлые гроздья винограда, а черная рогожа! Посмотрите на себя в ретгенкабинете!"

- Когда не любишь, всё не нравится - и как ест, и как спит... - Она вдруг замолчала и странным взглядом посмотрела на Кирсанова. - А ты как, храпишь? 

"Не больна ли она... вдруг явилась отомстить, наградить чем-нибудь... - мелькнуло в голове Кирсанова, но, поймав ее быструю улыбку, он тут же устыдился своих идиотских страхов. - Нет, приехала, потому что любит. До сих пор. И в конце концов, почему нет?!"

- А на днях подумала, - Нина оскалилась, глядя на вьющийся голубой дым. - Ты еще молод, для мужика сорок с чем-то - блеск. Для нас, женщин, срок посерьезней. Но тоже нестрашный. В таком возрасте и детей рожают. Даже модно сейчас стало - если женщина сильная и по настоящему любит... это даже интереснее, чем по глупости, грызя косичку...

"Понятно", - подумал, цепенея, Игорь Михайлович.

Но он так не мог. Если бы под настроение в номер незнакомка влетела... или знакомая красотка уже из новых времен... Но эта - она ведь его любила...

Наверное, надо было сейчас подняться и, как бы шутя, показать на дверь:

- Уходи, самозванка Петрищева! Я люблю Алю... у меня дочь... я вполне состоялся... у нас все хорошо... - Но он сидел, как привязанный, и смотрел на точеные ножки бывшей спортсменки. Они были босы, зеленые резиновые пляжные тапочки упали на старый посеченный линолеум.

- Ой, ой, уж не думаешь ли ты?.. - вдруг расхохоталась Нина, глядя на побледневшего однокурсника. - Нет, у меня вправду же серьезное дело. Мы должны вспомнить один разговор.

- Разговор? - недоуменно спросил Кирсанов. - Какой разговор?

- Разговор? Сейчас напомню. - Она, улыбаясь и гася улыбку, играла пальчиками ног, как-то замысловато пригибая то мизинцы, то большие пальцы...

"Какая, наверно, до сих пор сильная, - подумал Кирсанов. - И как же это обидно: осталась в жизни одна. Была отличница, блестяще выучила английский, а что я, например, помню из английского? Так, пару фраз."

- Помнишь, на первомайском кроссе бегали? - кивнула Нина. - У тебя майка на спине была черная.

- А от тебя, как от лошади, пахло... - Зачем Кирсанов так сказал? Все-таки страшась чего-то непонятного, страшась ее?

Но Нина не обиделась.

- Сейчас не пахнет, - легко отмахнулась она. - Господи, что мы ели? Что пили? Кстати, докторскую я не стала защищать. Зачем?! Хватит и кандидатской, чтобы доказать, что мы, бабы, тоже не круглые... Кстати... - она запнулась, чуть покраснела, сделала вид, что закашлялась от дыма. - Прости, хотела спросить, как твоя красавица?

- Преподавала в институте, сейчас на заводе занимается экологией...

- Там больше платят, - согласилась Нина. - Больше, больше, больше. - Ее, казалось, снедало нетерпение. Но она поддержала разговор об экологии. - А делать ничего не надо. Мы для директоров - как живые индульгенции. "Боретесь за экологию?" - "А как же! У нас и человек есть с дипломом."

Она вспорхнула, большая, смутная, отошла к окну.

- Погубим мы страну, Игорь. Яду всякого, взрывчатки набралось по складам - хватит на сто Россий. Налей и мне.

Игорь Михайлович принес из ванной второй стакан (почему-то в номерах всех провинциальных гостиниц только по два стакана), разлил остатки коньяка Нине и себе.

12Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29