Добро Пожаловать

Юлия Белохвостова

 

Не музыкой единой

Стихи


Тихое слово

И выдохнула слово тихое,
ни гнева, ни обиды в нем,
ни соразмерности с шумихою
дверей, захлопнувшихся в дом.

Но окна плотно занавешены,
никто теперь не разберёт
ни силуэт любимой женщины,
ни рук её напевный взлёт.

Дожди взялись за настоящее,
едва о прошлом загрустив,
и это слово шелестящее
поют на простенький мотив,

вбивают капли в подоконники,
полощут чистое белье,
и головой качают слоники
на полке в комнате её.

Он списывает эти шорохи
на складки мокрого плаща,
не различая в общем ворохе
произнесённого «прощай».

***
Как хорошо расстаться в ноябре
с бессонницей, назойливой, как муха,
начать спокойно, вдумчиво стареть,
не уподобясь девочкам-старухам,

ничем не приукрасив тишину –
ни музыкой, ни скрипом половичным,
ни возгласом, готовиться ко сну,
измазав губы джемом земляничным

(не целоваться, просто пожелать
себе, уставшей, сладких сновидений).
Неспешным брассом переплыть кровать,
по-лягушачьи подтянув колени,

преодолеть волненье простыней
и мыслей круговое беспокойство.
Бессонница, ты видишь? Я сильней
и твоего болезненного войска,

и неопрятной скуки ноября,
одетого опять не по погоде,
и зеркала… Короче говоря,
как хорошо все то, что происходит.

***
Больше ни слова стрекозам о прожитом лете,
вот уже осень проела свою половину.
Каждый кленовый листок полагает – бессмертен,
но, отрываясь от ветки, летит в октябрины,

в сине-лиловое, сине-садовое море
падают пятиконечные рыжие звезды.
Море волнуется, и через дырку в заборе
день убывает, летят голубые стрекозы.

Голые ветки не помнят ни липы, ни клёна,
птицы клюют перезрелую горечь рябины,
и головами качают в саду удивлённо
белые астры, сиреневые октябрины.

Никуда не уеду

Никуда отсюда не уеду,
проросла корнями в тишину,
в долгую застольную беседу,
в зимнюю до срока седину,

вмёрзла, словно лодка в лёд поспешный,
в ртуть остановившейся воды,
и прибрежный спутанный орешник
надо мной звенит на все лады.

Ладно, ладно, есть места получше,
если по течению реки,
скольких там к обетованной суше
прибивало, видели таких.

А у нас метёт сегодня гуще,
не взирая на календари,
на ветвях осыпавшейся кущи
розовые зреют снегири,

ветер тут и холит, и лелеет,
пробирая нежностью насквозь,
ночь от ночи лепится белее,
лишь бы мне спокойнее спалось,

лишь бы за окном обледенелым
хоть одна маячила звезда,
и мело, мело во все пределы,
лишь бы мне не ехать никуда.

Белое

Ничего без тебя не изменится в мире моем,
белой взвесью под утро заполнится окоем,
белой завистью склеятся звуки в словах у других,
расцарапает уши бессмысленный белый стих.

Рваным платьем наденет день на себя снегопад,
выйдет чистить дороги до дома восточный люд –
им, наивным, и невдомек, что не хватит лопат
всей богатой Москвы на новый шелковый путь.

В непрозрачном окне из непрочной молочной слюды
(проморозило так, что и за день не продышать)
белой тенью нездешней птицы метнется душа,
или чем там покажется мне сигаретный дым?

Ничего, ничего не изменится в мире моем,
поседеет под утро от инея старый дом,
небо станет на землю отряхивать белый прах,
под сугробами белыми спрячет мой серый страх.

***
Засыпаю по времени Лиссабона,
просыпаюсь по времени Красноярска,
потому весь день хожу полусонно,
на людей поглядывая с опаской:

что у них на уме, разбери, попробуй,
отчего их лица полны тревоги?
Может, просто надели узкую обувь,
до кровавых мозолей натерли ноги.

Что теперь в Лиссабоне, жара, плюс тридцать,
океан вылизывает побережье?
Я бы рада в рай, но, как говорится,
нас туда с грехами берут всё реже.

В Красноярск берут, не в анкету глядя,
а по линии культуры и спорта.
Девятнадцать рейсов летает за день,
не запутаться бы в аэропортах.

И опять не сплю часами ночными,
на груди сплетая руки крест-накрест...
Ничего нет общего между ними,
разве только и тот, и другой – анапест.

***
Какие-то нелепые причуды:
мыть окна на излете ноября,
когда от ветра или от простуды,
а может, вспомнил кто-нибудь – горят

рябиновыми всполохами щёки,
немеют пальцы, а потом молчат,
перебирая струны или строки.
Влетает снег и тает на плечах,

на подоконнике, стекает на пол
и оставляет мокрые следы,
как будто кто-то здесь стоял и плакал
от одного предчувствия беды.

Это здесь

Это здесь, говоришь ты, и я соглашаюсь: здесь
ночью ясной, как прошлая, или яснее прошлого,
из ковша медведица сыплет на землю взвесь
серебристого цвета, сладкого снега крошево.

Посмотри, говоришь ты в десятом часу утра,
я смотрю из окна и вижу: дрова наколоты
во дворе, на траву из чистого серебра
налетают с деревьев листья чистого золота.

Скоро снег, говоришь ты, тяжелая голова
о погоде знает больше, чем метеостанция:
через день зазвенит стеклянно забудь-трава,
через два ничего от осени не останется.

Ничего, говоришь ты, потом уже не вернёшь:
ни опавших листьев, ни дров сожжённых, ни месяца,
ни ковша... хотя никуда не денется ковш,
из которого снег на землю сыплет медведица.

Почти черно-белое

На кухню днем влетали облака,
они к дождю особенно летучи,
и оставались белыми, пока
над разговором не сгущались тучи.

И в черных тучах острые слова,
как молнии, оранжево мелькали,
перед дождем болела голова
(вот-вот и дождь пройдет, а боль едва ли).

День сдулся, стали комнаты тесны,
из каждого угла – по черной кошке,
и лишь под утро в дом влетели сны
в ночных рубашках в белые горошки.

Сны так ясны, в них нет полутонов,
о черном – черные и белые – о белом,
не нарушая жизненных основ,
они с душой не разлучают тело.

Другое дело у тебя во сне
подсолнухи как солнца у Ван Гога
оранжевы, и только обо мне
прозрачно, акварельно и немного.

Не музыкой единой

Не музыкой единой живы,
но каждым шорохом в ночи:
цикадой, мокрой веткой ивы,
постанывающей в печи,

тяжелых капель мерным стуком
по доскам старого стола,
гудящим роем ноутбука,
где каждое письмо – пчела,

зубовным скрежетом задвижек,
плаксивым скрипом половиц,
и наконец, к рассвету ближе,
неугомонным пеньем птиц.

И целый день потом – ни слова,
чтоб ненароком не спугнуть
многоголосия ночного
едва уловленную суть.

1Содержание

Новости и Объявления

Обьявления

На сайте были опубликованы обязательные требования к авторам "Нового Берега".

На нашем сайте публикуются В ПОЛНОМ ОБЪЕМЕ романы и повести, фрагменты которых опубликованы в Журнальном Зале.

Новости

Новый номер на сайте

Сегодня был опубликован 65й номер журнала.

2019-06-13
Новый Номер

Сегодня был опубликован 64-ый выпуск нашего журнала.


В связи со скорым закрытием Журнального Зала, все дальнейшие публикации журнала будут происходить исключительно на нашем сайте.

2019-05-13
Новое на сайте

Сегодня был опубликован 63-й номер журнала.

2019-04-29